Дикша

Дикша

Виктория [Baal] Лавгуд

Взгляд со стороны - Адриан.

Адриан точно мог бы сказать, что он многое потерял в своей жизни.

Возможно, кто-то подумал бы, что речь зайдёт про семью. Но он не про это, если что. Хотя семья у него была… С ней Агресту не повезло, если так можно сказать.

Отец — бесчувственный сухарь, который едва ли мог найти время, чтобы встретиться с собственным ребёнком чаще пары раз на дню. Мать мертва. Кузен, — с которым вроде бы были неплохие отношения, — не может быть постоянно рядом; Феликс и без того, узнав о потере памяти Адриана, примчался из Англии и провёл в ненавистном Париже больше трёх месяцев.

Тётя… тётя Амели показалась Адриану странной. Неприятной. И видеть её он, честно говоря, не хотел больше, чем того требовали приличия. Если с Феликсом Агрест мог бы проводить чуть ли не всё своё свободное время, то вот тётя Амели юношу несколько… напрягала, что ли.

Что-то в ней было отталкивающее. Сначала Адриан подумал было, что это из-за её внешности — всё же с Эмили, его матерью, Амели была близнецами.

Но вот в чём?.. этого он уже не знал.

Ещё была прислуга, которая вроде как могла бы занять место «члена семьи». Пьер, — водитель со смешным прозвищем «Горилла», — и Натали, — правая рука отца, — вроде как даже испытывали к Адриану нечто вроде привязанности… сильная симпатия с их стороны точно чувствовалась.

Но это всё было не то. Они не пересекали невидимой черты, после которой Адриан мог бы ощутить ту самую семейную близость, о которых упоминалось в аниме или сериалах.

Он не мог быть в этом уверен, если честно. Потому что с одним человеком, — если не считать Феликса, — он всё-таки ощущал нечто… похожее, наверное.

— Эй, ты там уснул, что ли?

— М-м-м… нет, задумался немного.

— Задумался он, — девушка сдула с глаз криво отстриженную чёлку. — Я тебе тут про книгу свою рассказываю, а ты в облаках витаешь.

— Ещё больше динозавров, — сразу же нашёлся он с ответом. — И инопланетян.

Маринетт хлопнула ресницами, — длинными, тёмными и колкими, — и задумчиво кивнула.

Ресницы совсем не подходили к её лицу. Глаза у Дюпэн-Чен постоянно слезились, и ресницы склеивались в острые длинные пики, отбрасывающие на бледные щёки вытянутые тени.