Муха

И кабана упустили, пять пудов свинины…

– Погоди; за что самосуд-то? По-моему, китайца не в чем упрекнуть.

– Не желаю слышать! Повсюду треплют эти «чистые глаза». Кто разболтал? Тут дело чести!..

– Ты перегрелся. Или отрава голову мутит.

– Своими ушами слышал – «из живого вынул чистые глаза»! Блокнот ходячий, стенографист чёртов! Записывать он за мной будет!..

– Толя, прошу тебя, уймись. Когда двое повторят одно и то же, это ничего не значит.

– С Войцехом – уже трое!

– Но первым был ты, как ни крути. И передать в роту никто не мог; Сяо – человек порядочный.

– Всеобщее безумие. – Котельников опять прильнул к ковшу. – Я скоро откажусь верить тому, что вижу и слышу! Ты ходил к медикам на лекции?

– По психиатрии?.. Да. Слушать про сумасшедших сбегались со всех факультетов.

– Тогда вспомни болезнь, при которой люди говорят, как под копирку!

– Любовь, – отшутился Кир. – «Ты моя прелесть», «Я тебя обожаю»…

Котельников перестал пить и задумался, озираясь как бы с удивлением.

– У пруда. Помнишь заводь на ручье? Верстах в пяти на запад?

– Где водопой?

– Между деревьями… Нет, я определённо не в себе.

Войцех, когда бредил, лопотал про какое-то логово зла… Чушь. Просто солнечная горячка! Кровь приливает к мозгу, жар и болтовня неудержимая. И никто тебе не верит! Особенно если ты видишь не то, что есть, а больше, страшно больше… синее, словно туман под луной. Даже кабан становится понятен, и глаза у него ясные, прозрачные. Кабан сегодня и кабан завтра. Он жареный, визжит, копьё у него в боку… Живая кровь.

Кир беспокойно пригляделся к нему.

– Знаешь, тебе и вправду следует сходить к Генриху. Обязательно. Не смей перечить, Котельников!.. Я провожу.

* * *

В госпитальной палатке долговязый и неторопливый Генрих Ремер покуривал трубку с длинным мундштуком. Рядом разведчик Бульон – окатистый, подвижный, смуглый, – смаковал обслюнявленную сигарету. Итальянец и немец из саратовской Сарепты беседовали по-французски, так как Бульон не мог понять реликтовый саксонский диалектXVIII века.

– Похоже, мсье Ремер, дело движется к тому, что вам пора сворачивать хозяйство и грузить в обоз.

– Надеюсь, вы исходите из достоверных фактов?

– Более чем. – Бульон красиво выдохнул вонючий дым. – Если сегодня в рейдах никого не припороли, как свинью к празднику, то лишь потому, что Обак выжидает. Одному дьяволу известно, в какой час он двинется на нас. Душой клянусь – вокруг лагеря шастает самое меньшее пять-шесть его следопытов.

– Не клянитесь душой, друг мой; это грех.