Сага о сундуке

Но Бьёрн понимал, что это лишь видимость: ведь сбоку, опираясь на кресло, стоит прислонённый меч, а рядом поблёскивали весы — два главных знака власти народного предводителя.

Да и внуков никаких у ярла не было. Двое взрослых сыновей ходили с ним в походы и как-то раз просто не вернулись. А того, что помладше, убили вместе с матерью люди из Лососевой долины — тамошний ярл собирался забрать Тюленью бухту себе, пока стареющий Хакон в отъезде. Ничего у них не вышло — но пришельцы успели поджечь с четырёх сторон прежний дом и убедиться, что и хозяйка, и маленький господин, и все слуги задохнулись в горячем дыму.

Хакон, когда вернулся и узнал, что случилось, не дал воли гневу и даже не изменился в голосе. Но с тех пор он никогда не проявлял гнева и всегда говорил одним и тем же, неестественно ровным голосом. И каждому, кто слышал этот голос, было ясно: ярл перенёс настолько страшный удар, что отныне не даст врагам ни малейшего шанса и молить его о пощаде — гиблое дело.

Наставник Техника — магистр Сэмунд, прозванный Мудрым, — считал подобные распри просто признаком тёмных времён.

Сам Бьёрн, пусть он за шестнадцать прожитых зим ещё не постиг всех мудростей, считал, что куда важнее другое: ему в эти тёмные времена предстоит жить — и не похоже, что эти времена скоро закончатся.

— Вы меня звали, и я пришёл, — громко сообщил он, стоя в дверном проёме.

— Ах да — ты, — Хакон вынырнул из полусна и напрягся. — Подскажи-ка мне, Бьёрн Техник, что ты знаешь о замках и запорах?

— Жители погибшей империи были искусны в этом деле, — заметил Бьёрн.

— В этом походе, — продолжал Хакон, — мы дошли до южного города Лимера и захватили в монастырской церкви некий сундук. Сундук этот весьма необычен и как-то связан с тем растерзанным богом, которому в тех городах поклоняются. Насколько мы успели узнать у монахов, которых мы убили не сразу, сундук этот настолько священный и важный, и в нём заключена настолько могучая магия, что никто даже не может толком сказать, кто его изготовил и для чего он нужен.

— Мне, конечно, далеко до познаний моего наставника, — заметил Техник, — но ни о чём подобном мне слышать не доводилось. Непонятно даже, что именно в нём чудесного.