Проклятая Черной Луной

Ваша безопасность важна в первую очередь.

Император лишь взмахнул рукой и поднялся со своего места, невозмутимо, словно в зале был лишь он один, покинул помещение. И уже в дверях развернулся, чтобы бросить.

— Все желающие могут покинуть двор, так и быть. У меня нет желания жертвовать придворными.

В покоях его уже поджидала Мотоко. Бывшая наложница вела себя, как настоящая хозяйка королевства ковров и шелковых подушек. Но он знал Мотоко достаточно давно, чтобы не обмануться — на дне ее глаз застыла тревога.

— Они опять убеждали тебя уехать? — хмыкнула она.

— Как всегда.

— Ожидание тревожит хуже любой опасности, — поджала губы женщина. — Но тут даже я не понимаю. Дело пахнет порохом, Реншу, а ты позволяешь рисковать собой. Ради чего? Действительно ли дело в девушке?

— Не только, — кивнул мужчина, не обращая внимания на фамильярное отношение. — Ее похитили из-за меня. Сбежать сейчас — все равно, что объявить всем, что можно забирать и разрушать все, что со мной связано.

— Ты пытаешься не быть таким же, как твой отец, я понимаю.

Но Рен, не все его решения были так уж безумны. Иногда стоит отступить, чтобы потом вернуться, набрав силу.

— И наплодив еще больше врагов. Нет, Мо, я принял решение. Я изменю империю, и начну с себя. Они должны понять, что у них новый император.

— То ли гений, то ли глупец, — вздохнула женщина.

***

Яра лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к размеренному дыханию Гекко. Она ни разу не видела его спящим, и каждый раз, как ей хотелось подняться с футона, сомнения заживо пришивали ее к ткани.

«А что, если он прикидывается?» — думала она и замирала еще на несколько минут. Когда ждать стало невмоготу, она осторожно перевернулась, откатилась на край постели.

Тело отозвалось ноющей тупой болью. Не как после долгого разучивания танца или продолжительной поездки верхом. Боль была новой, тянущей, пробиравшей до костей, обжигавшей память стыдом. Если бы Яра могла, она бы вычеркнула эту ночь из своей жизни. Гекко старался быть аккуратным и внимательным, но чем нежнее он был, тем сильнее стыд вонзался в ее обнаженные нервы.

Все должно было быть иначе. При других обстоятельствах. С другим человеком.

Стараясь не шуметь, Яра подняла с пола одежду, наспех затянула пояс, аккуратно приоткрыла скрипучую дверь. Утренние сумерки окутывали деревню, все жители спали, даже караульные дремали на своих постах. Яра, уговаривая себя сделать каждый следующий шаг, направилась к «Клетке».