Проклятая Черной Луной

— Должно быть, дневная поездка утомила Вас?

— Со всем уважением, я прошу вас продолжать вашу увлекательную беседу вдали от моих ушей. Я понимаю, что господин генерал-губернатор силится своим примером преподать мне урок изящных ухаживаний или светской беседы с молодой девушкой. Но сегодня, с вашего позволения, я позволю себе быть паршивым учеником.

С этими словами он махнул рукой. Генерал-губернатор поник и низко поклонился правителю. Затем отвел Ики за отдельный столик.

— Вы не заслужили такой жестокой отповеди, — прошептала Ики.

Влажные глаза Джао блеснули благодарностью.

— Так вот, госпожа Чен. Я хотел сказать… Вы понимаете, я могу быть достаточно старомоден, но это скорее преимущество, чем недостаток. Я знаком с положением вашей семьи, Ваш отец — да хранят звезды его во многих следующих жизнях — был моим близким другом. И я готов сделать все, что угодно, чтобы его дочь ни в чем не нуждалась…

Он продолжал плести корявое кружево из налепленных невпопад слов, но Ики не слушала. Все внутри похолодело от осознания — этот человек, окруживший ее заботой и с гордостью представлявший ее другим гостям, не был бескорыстным добродетелем.

Не был ни патроном, ни доброжелателем. Он видел в ней свой трофей. Свою будущую жену. И оспорить его желание мог либо отчаянный смельчак, либо кто-то рангом и статусом повыше. Ики обернулась, надеясь найти хоть один сочувствующий взгляд. Девушки в других шатрах внимательно следили за ней, пряча рты за веерами и широкими рукавами. В их взглядах читались жестокие насмешки.

К счастью, старик не успел договорить. Музыканты заиграли первые ноты. Разговоры затихли, все устроились поудобнее, готовые наблюдать за представлением. На «сцену» вышел актер в костюме охотника, а за ним — еще один, наряженный лесной феей. Они набрали воздуха в легкие, чтобы начать говорить, но мелодия прервалась высокой фальшивой нотой. Все гневно уставились на флейтиста. Но тот, словно позабыв о существовании всего остального мира, смотрел вперед. Гости обернулись, прослеживая его взгляд, и по рядам пронесся вздох восхищения.

Яра Кин в алом, как закат, наряде, прошла мимо гостей и, вежливо кивнув слуге, продемонстрировала свое приглашение. Ее бережно, как святую, провели к месту за столом императора. Представление началось.

***

Яра спиной чувствовала взгляды придворных, они прожигали ей точку между лопаток. Казалось, еще немного, и ткань одеяния загорится. Сердце тревожно билось, не давая ей сконцентрироваться на пьесе.