Проклятая Черной Луной

Молодая женщина оказалась в одном экипаже с Ярой и теперь смотрела на девушку чуть ли не с вожделением, не стесняясь взглядом других благородных дам, которых упихнули в повозку, как тюки с тканью.

— Госпожа Кин, как приятно видеть на таком событии знакомое и милое сердцу лицо.

— Взаимно, госпожа, — поджала губы Яра.

— Отчего же Вы печальны? — поинтересовалась Мотоко. Она в целом не стеснялась чувств и, кажется, могла говорить только о них, доводя до исступления всех присутствующих. Если бы не ее происхождение, ее статус, она стала бы законодательницей мод.

Дерзкая, смуглая, гибкая, с хлестким языком и яркими нарядами, Яра невольно ловила себя на мысли, что завидует этой женщине, тянется к ней.

— Наверное, дело в том, что я неплохо езжу верхом. Но вынуждена трястись в этой корзине на колесах, — улыбнулась Яра, отвечая Мотоко в ее стиле. Неожиданно для себя, она почувствовала легкость, охватившую ее, как только слова слетели с ее губ. Как будто они освободили ее. Женщины с пониманием закивали. Никому не нравился тесный экипаж, пропахший смесью парфюма и конского пота.

— О, в этом все мужчины. Когда-то им сказали, что женщины просто тотально беззащитны и шагу ступить без них не могут, и с тех пор они пытаются оградить нас от самих себя, — расхохоталась Мотоко. Пожилая матрона напротив смерила ее недовольным взглядом.

— Священная обязанность женщины — быть опорой для своего мужа и позволять ему чувствовать себя мужчиной.

— Но наивысшее наслаждение женщины — видеть, как его лицо вытягивается, когда она делает то, что неспособен осознать его мужской мозг, — расхохоталась Мотоко.

Матрона немного задумалась, а затем прикрыла лицо веером, пряча улыбку. Мотоко не стала, по традициям двора, делать вид, что ничего не произошло. Она высунула руку в окно и подозвала слугу, ехавшего рядом.

Тот вежливо поинтересовался, что угодно госпоже. Мотоко же высунулась из окна по пояс и, умело балансируя, принялась что-то с жаром ему говорить. С каждой секундой юноша все больше бледнел, бросая беспомощные взгляды на уехавших вперед мужчин.

Наконец Мотоко удалось раздавить его уверенность. Она рухнула на сиденья, напоследок бросив:

— Так распрягите телегу и разденьте слуг. Все равно эта тряска и жара лишают рассудка!

Под удивленными взглядами других дам, она лишь поправила волосы и вскинула брови, обращаясь к Яре.

— Что? Я думала, Вы не против прокатиться с ветерком. А вы, — она смерила взглядом возмущенных женщин, — не откажетесь от пикника.