Проклятая Черной Луной

Мотоко кивнула и, бросив еще один взгляд на потолок, удалилась. Когда дверь за ней захлопнулась, Ран постучал в люк. Яра открыла. Юноша опасливо осмотрелся по сторонам, а затем, впервые за долгое время, вылез из своего убежища.

— Госпожа, я поражаюсь твоей смелости, — сказал он и торопливо поклонился.

— Ради всего святого, Ран, не сейчас, — раздраженно дернула подбородком Яра. Ран стушевался. — Тебя нужно куда-то перепрятать. Если она не сдержит слово, то у нас обоих будут проблемы.

— Не беспокойся обо мне, — улыбнулся юноша.

— Делай, что должно, а я останусь здесь.

Яра непонимающе посмотрела на молодого человека. Тот лишь улыбнулся еще шире.

— Все будет хорошо. Наша задача сделать так, чтобы армия императора смогла подойти к городу незамеченной. У меня есть план, но нам понадобится все наше мужество, чтобы как следует отвлечь Гекко.

— Ты знаешь, в какое убежище отправили двор? — вдруг спросила она. Ран кивнул. — Отлично. Напиши им. Там много военных, которые оставались верны Империи.

***

Мотоко сидела в покоях, прижавшись ухом к стене. Через тонкое, почти невесомое, бесценное дерево ветра все равно было ни слова не разобрат, как будто древесину заколдовали. Либо Гекко говорил шепотом. Накануне он выезжал в город, светил лицом перед разъяренной толпой, для которой ничего не изменилось, только число трупов на улицах выросло.

Гекко сумел их уболтать — кто бы сомневался? Он вновь и вновь с жаром рассказывал: сколько боли их родному краю причинила Империя.

Он тряс кулаком, объясняя недовольным людям, как малым детям, что сейчас они неизбежно проходят период очищения, когда все лишнее, старое, гнилое само собой будет утекать.

Люди слушали, широко раскрыв рты, а потом замолкли, будто громом пораженные. Слова Гекко звучали страшно. Никому не хотелось оставаться на задворках их прекрасной истории, каждый хотел увидеть остров свободным, прекрасным и процветающим. И никто не решался возразить — вдруг это сочтут предательством.

Довольный произведенным эффектом, Гекко выписал своим «слушателям» пару ящиков браги из дворца, а потом, по возвращении, приказал накрепко закрыть ворота дворца и выставить с территории всех горожан.

На душе было паршиво. Все раздражало. И даже Юн, всегда готовый поговорить с ним и выслушать его планы относительно будущего острова, сегодня всем своим видом бесил.

— Они только и делают, что требуют, — процедил Гекко, встретившись взглядом с Юном.