Проклятая Черной Луной

Втянула оставшееся туловище и перевернулась на спину, пытаясь отдышаться.

— А тут уютно, — хмыкнула она. — Если представить, что тут нет пыли и голубиного помета.

— Вам не стоит так часто делиться со мной едой, — потупил взор Ран. — Кажется, у Вас галлюцинации, госпожа.

И, впервые за долгое время, Яра искренне улыбнулась.

На голубятне под опекой Рана оставались пятнадцать голубей. Со всеми ними Ран делился половиной трапезы, которую ему передавала Яра. Рядом с клетками стоял добротно сделанный письменный стол со всеми принадлежностями.

В центре стола лежало новое начатое письмо.

«Гекко начинает проявлять первые признаки безумия. Ему начинает казаться, что его преследуют, на него готовится покушение, — она скользнула взглядом ниже. — Госпожа Кин со всем достоинством и мужеством выносит непотребное обращение».

— Я пытаюсь собрать отчет. Любую информацию, которая поможет нас спасти, — произнес Ран.

— Ты так уверен, что нас спасут, — хмыкнула девушка, подхватывая следующий листок.

— Нет, стойте… — зашептал юноша, но было поздно. Взгляд Яры уже впился в переплетение чернильных линий, складывавшихся в ее портрет. — Простите. Я люблю рисовать, у меня целая коллекция рисунков птиц, а когда увидел Вас, очень захотелось нарисовать что-то кроме перьев и клювов. Хотя, я уверен, Вы тоже были бы прекрасной птицей.

— Ран, хватит обращаться ко мне на «Вы», — попросила Яра и вернула рисунок на место.

Она огляделась. Тесная обитель птиц и чудака принесла ей какой-то странный покой. Болезненное напряжение, выкручивавшее ее душу, исчезло. Давно забытое чувство умиротворения наполнило все тело, и Яра не готова была его упускать. Она прошлась вдаль птичьих клеток, погладила пернатые головы.

— Здесь раньше жила кошка, — снова заговорил Ран. — Она совершенно не интересовалась птицами, а один раз забралась в птичью клетку и родила тут котят. Они тоже думали, что птицы их друзья и защищали птенчиков от крыс.

— Надо же…

— Прости, я, наверное, слишком много болтаю.

— Расскажи что-нибудь еще, — улыбнулась она.

С открытием чердака дни для Яры побежали быстрее. Гекко все так же навещал ее по ночам. Нервный, заведенный. Яра заставляла его говорить, делиться своими страхами и опасениями, рассказывать, что происходит во дворце. А, прикрыв глаза, она представляла, как Ран наверху жадно ловит каждое слово мятежника и переносит на бумагу.