Сереброликая Берегиня

Трувар, рубаху сбросил так быстро, что подумалось, была ли вообще, лег рядом, в кольце его рук трепетно, сладко, только бы не разорвал, не выпустил из объятий. В глаза заглянула с осторожностью, и тут же утонула в синих глубинах двух омутов, подернутых дымкой страсти, истомы, желания.

Его губы снова накрыли ее уста, целовал долго, терпеливо, ласково. Лизнул шею, влажной дорожкой спустился к ключице, к груди, с жадностью припал к соску. Язык кружил, терся о затвердевший бугорок, посылая волны блаженства, сотрясавшие Аветту.

Ее руки бездумно потянулись к его голове, пальцы запутались в золоте кудрей, только бы не останавливался, не сейчас, никогда.

Трувар скользнул вниз и Аветта непроизвольно вскрикнула, стрела острого наслаждения пронзила ее от самого лона, до сердца, бухавшего в груди с силой грозившей проломить ребра.

Приподнявшись, северянин подтянулся. Тяжесть его могучего, крепкого тела, мощь, излучаемая им, защищенность, уверенность невидимым ореолом окутало Берегиню, таких переживаний испытывать еще не приходилось.

Когда же их тела наконец слились воедино, показалось, что на мгновение мир утратил реальность. Короткая боль, затем утешение, нега, встряска, наслаждение, все разом обрушилось, заполонило, высвободило в ней человеческое, потрясающее до нетронутых глубин души чувство.

Трувар двигался все быстрее, его руки, казалось, одновременно везде, сминают грудь, ласкают живот, мнут бедра, приподнимают, направляют. Огонь в крови, одержимость захлестнули его, крепиться больше сил не осталось, плотина прорвалась и бурный поток страсти устремился вперед, сметая все на своем пути.

Аветта неистово отвечала ласкам, напору, подхватывая ритм. Стройные ноги обвились вокруг упругих бедер Трувара, обняла руками, прижалась как можно теснее, ногти впились в мягкое, заскользили, несколько красных дорожек проступили на коже мускулистой спины. Пугающий, завораживающий парад ощущений сменявшихся одни другими, нарастал, поднимал к неизведанным высотам.

Резкий выкрик сорвался с губ в момент, когда волна достигла высшего пика, разлетелась на мириады капелек, заполнив благоговением каждую клеточку Аветты. Она крепко зажмурилась, удержать бы подольше, не отпускать, навсегда бы запечатлеть этот удивительный момент в памяти.

Трувар содрогнулся следом, благоговейно выдохнул ее имя, губы нежно обласкали поцелуем и, перекатившись на спину, притянул девушку к своей груди. Оба затихли, пораженные испытанным.