Сереброликая Берегиня

На Аветту старательно избегал смотреть, сердце и без того к горлу подскакивает, руки трясутся, в паху тянет.

Поднялся медленно, побрел к костерку, одежду бросил недалеко, от жара быстрее просохнет, протянул заледеневшие ладони к теплу.

Аветта неожиданно возникла в кольце света, распространяемого костром, по прежнему нагая, капельки речной воды, поблескивая от пламени как горный хрусталь, мерно стекали со светлой кожи. Трувар скривился:

- Издеваешься, да?

- С чего бы? - Берегиня в привычной манере пожала плечами, маленькие, по сравнению с северянином, ладошки подставила согревающим ласкам огня.

Скрипнув зубами, Трувар метнулся в ее сторону. Крепко, но бережно обхватил руками предплечья, нависая над ней как исполинская скала, резко повернул к себе лицом.

- Ты испытываешь мое терпение! Если хочешь остаться... нетронутой, впредь постарайся скрывать свою наготу!

- Значит тебе можно, а мне нет?

- Я... быстро... Да и какая разница? На меня твое расхаживание голышом действует совсем не так, как мое на тебя?

- Сам же звал купаться! И вообще, тебе почем знать как и что на меня действует?

Трувар замер, едва не застонал, в паху нестерпимо болит, тянет, восставшая плоть чуть ли не упирается в девичий живот, с виду такой нежный.

Воля его постепенно таяла. Он испытующе сверлил глазами Аветту, пока та привстала на цыпочки, потянулась к его лицу, губы почти коснулись губ, в глазах заплясали искры, разгорелись ярким зеленым полымем. Только сейчас заметил, она дрожит как и он не от холода.

Выдержка кончилась, Трувар порывисто притянул девушку, упругие холмики вдавились в широкую, могучую грудь, отвердевшие, заострившиеся соски особо остро чувствуются через тонкую ткань рубахи, единственную незначительную преграду для разгоряченных тел.

Аветта ждала, плоть трепетала в естественном предвкушении неизведанного, запретного, сладкого. Кожа горит, где-то внутри бегает несметное количество огненных мурашек, золотое пламя сжигает грудь, стекается к низу живота, к лону.

Ресницы затрепетали, веки опустились, когда Трувар наконец поцеловал ее. Горячие жадные губы припали в нежном касании, язык лизнул, протиснулся внутрь.

На короткое мгновение Трувар отстранился, стон негодования Берегини растянул в улыбке уголки его рта. Земля выскользнула у нее из-под ног, сильные руки подхватили, проследила за его взглядом, устремленным к островку мягкой зеленой травки неподалеку.

Через мгновение спины коснулось щекочущее, прохладное.