Скиталец: Живая кровь, мёртвая кровь

Острый подбородок высоко поднят, черты лица правильные, и кожу ещё не тронули морщинки. Светлые, точно мёд волосы и большие, как у Настеньки, ярко-зелёные глаза, в обрамлении пушистых золотых ресниц. Она оставалась красавицей даже в свои немолодые годы. У неё не забрали богатых одежд, и бледно-жёлтый сарафан украшала вышивка из драгоценных нитей и жемчуга, а грудь согревала жилетка из песцового меха. Комната её хоть и была бедна, но совсем не походила на покои пленницы. Простая, но мягкая кровать с грелкой-жаровней, очаг в углу, крепкий сундук и даже столик с парой табуреток, да пяльцы с вышивкой, чтобы не скучала.

Морен ещё раз окинул взглядом её утепленные одежды, зимние сапожки, личные вещи, вроде зеркальца и гребня, лежащие на столике у окна, и понял: её не похищали, она ушла добровольно.

— Что ты здесь делаешь? — повторила Василиса вопрос, который задавала уже не в первый раз.

— Я… — оторопела Настенька, пряча взгляд.

— Что?! У тебя горячка, что ли?!

Видать, слова её сильно обидели Настеньку, потому что она вырвалась из рук сестры.

— А вы. — Гнев Василисы обратился к Морену. — Как вы могли её сюда привести?

— Я пришёл за вами. Она увязалась следом. Но сейчас мы уходим.

— Сейчас, в буран? — удивилась Василиса.

— Да. Из окон башни нас не будет видно, а метель заметёт следы.

Василиса приоткрыла губы, собираясь было что-то сказать, но то ли не решилась, то ли не смогла подобрать слов.

— Василиса!

Царевна тут же побелела. Вскочила на ноги, завертела головой, осматриваясь, точно искала что-то.

— Скорее, вам нужно спрятаться, — зашептала она, и голос её дрожал. — За кровать, скорее!

— Я не пойду! — Настенька снова вцепилась в руку сестры. — Мы не оставим тебя, а он сильный, он защитит тебя!

Но Морен уже оказался рядом и словно котёнка оторвал её от Василисы.

— Делай, что я говорю, — словно отдав приказ, молвила царевна.

Морен затащил брыкающуюся Настеньку за кровать. Пришлось упереться спиной в деревянную спинку постели и коленями в холодный камень стены, чтобы их не было видно от двери, а Настеньку крепко прижать к своей груди, зажав её рот ладонью, чтобы не вырывалась. Нелегко будет с такой позиции вступить в бой, но, казалось, Василиса знает, что делает. С выбранного ею угла даже удавалось разглядеть небольшой кусочек.