Скиталец: Живая кровь, мёртвая кровь

Едва сев у огня, Дмитрий с укором взглянул на царевну.

— Если б ты не убежала, — сказал он, — мы бы сейчас уже в тепле да во дворце были. Отец твой нам головы свернёт, когда вернёмся.

— Не свернёт, я вас в обиду не дам! — упрямо заявила Настенька.

— Больно много ты понимаешь, — вклинился Фома.

На что девочка обиженно надулась.

— Уж я-то папеньку получше вашего знаю!

— Да-а? — протянул Дмитрий. — Только когда царь на вас — дочерей — злится, он вас самое большее может по попе хлопнуть. А мы ему кто?

— Или ты его уговоришь, чтобы он нас тоже только что по жопе хлопнул? — с усмешкой спросил Фома, и дружинники рассмеялись.

Морен остался в стороне, не спеша становиться частью веселья. Неясная тревога терзала его изнутри. Словно что-то неправильное было в том, как легко и беззаботно эти трое вели беседу, как тепло и по-семейному смотрели друг на друга. Морен собирался покинуть их ещё несколько часов назад, но боялся оставить одних. Он не понимал, что видел, не был уверен, что может доверять себе, и это неведение пугало его.

— Дмитрий, — Морен выступил вперёд, вмешиваясь в разговор, и все трое, до сих пор живо судачившие, обернулись к нему. — Я ещё тебя не спрашивал. Что ты знаешь о Кощее или его приспешниках?

Царившее до того веселье словно бы растаяло. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь треском сучьев в костре. Настенька отвернулась к огню, Фома наблюдал за ней, а Дмитрий растерянно смотрел на Морена.

— Я… я только слухи знаю, — начал он запнувшись. — И знать не ведаю, какие из них правда.

— Ничего, мне достаточно будет и слухов.

— А… что вам царь рассказал?

— Меня интересует как раз то, что царь мне не рассказал, — сделал Морен акцент на последних словах.

Дмитрий поглядел на царевну. Та сидела тихая, задумчивая, но было видно, что она внимательно слушает. Что-то здесь было не так.

— Тебе придётся рассказать мне рано или поздно, — почти угрожающе произнёс Морен. Смотрел он на Дмитрия, но слова его были обращены к Настеньке. — От того, как много я знаю, зависит ваша жизнь.

— Жизнь моя меня мало волнует, и смерти я не боюсь, — уверенно ответил Дмитрий и украдкой кивнул на девчонку.

Морен понял всё и не собирался продолжать.

— Да хватит вам! — воскликнул Фома. — Могли бы — рассказали! Давайте спать уже. И так прошлую ночь почти глаз не сомкнули. Давай, Настенька, я тебе свою лежанку уступлю. Вы остаётесь? — обратился он к Морену.

— Оставайтесь, — попросил Дмитрий, прежде чем тот успел дать ответ. — Вместе всяко безопасней.