Кровавый цвет вина

– И кто из нас еще интриган!

Он рассмеялся, поцеловал меня в кончик носа и решил смилостивиться.

– Ладно, скажу: Мари приходится единокровной сестрой Конраду фон Лееру, а мне, соответственно – кузиной. Больше того, старик фон Леер признал дочь и дал свою фамилию, что, кстати, против закона, церковных норм и всяких светских правил. Эта девочка получает блестящее образование, и, предполагаю, через пару лет выйдет в свет как герцогиня фон Леер. Я бы многое отдал, чтобы увидеть лицо Конрада в этот день!

– Но ведь у герцога фон Леера есть жена, мать Конрада.

– В этом-то и дело. Но, знаешь, у меня язык не повернется назвать госпожу Кассандру его любовницей. Она полноценная вторая жена. Сколько они вместе? Мари тринадцать лет, значит, пожалуй, лет пятнадцать. Если интересно, выглядывай иногда в окно – под нашими окнами частенько стоит герцогский автомобиль. Порой фон Леер гостит здесь по несколько дней. А я, когда встречаю его на лестнице, всегда нарочно громко здороваюсь!

Фред снова рассмеялся, а меня эта история скорее приводила в задумчивость.

– Наверно, госпоже Кассандре живется не просто.

– Не думаю. Безусловно, ей приходится терпеть косые взгляды, да и публичной персоной ее не назовешь – не каждая благонравная дама решится позвать Кассандру к себе в салон или даже на чай, но поверь мне, красавица, Антон фон Леер давно заткнул рты всем злопыхателям. Он брат и близкий друг моей матушки, а по пятницам играет в шахматы с королем. Он так богат и влиятелен, что может позволить себе жить, как пожелает.

Фред присел на край журнального столика и задумчиво уставился куда-то влево и вверх.

– Вот именно это я больше всего и ненавижу в высшем обществе. Лицемерие. Если ты пошел против общественных и религиозных устоев, ты должен понести наказание и быть изгнан, но если ты мужчина и при том скотски богат, тогда нет. За деньги покупается все: должности, уважение, честь. Эта пресловутая честь! Она появляется только в тот момент, когда это выгодно!

– Ну так было всегда.

Фред посмотрел на меня серьезно и пристально. В чуть прищуренных глазах читался не то язвительный упрек, не то уважение. Мне даже успело сделаться тревожно прежде, чем он ответил.

– Да.