Камень нищего

– двинулся было разбойник вперёд, да так и замер на месте, забыв поставить поднятую ногу на землю. Ему прямо в наглую физиономию смотрело острие стрелы. Извлечённый из-под шубы заряженный арбалет наконец дождался часа, чтобы защитить трудами нажитое от преступных посягательств.

– Тебе, тебе! Если не понял.

– Не глупи!.. – уже куда менее решительно пробурчал парень, явно не определившийся, что ему дальше делать – продолжить наступать, или ретироваться. Да ещё зачем-то скосился на сидевшего рядом калеку. Оттого вдруг потерял равновесие, непроизвольно взмахнув правой рукой, в которой сжимал дубинку.

Рука старьёвщика тоже дёрнулась. И тут доселе выглядевший безобидным и напуганным сосед проворно двинул её плечом снизу-вверх, а из-за пазухи выхватил что-то блестящее.

Стрела просвистела над ухом незадачливого грабителя и, прошуршав в ветках, со звоном вонзилась в ближайший подвернувшийся ствол.

Послышался булькающий хрип, а затем его перекрыл истошный визг. Сидевшая всё это время молча и безропотно в глубине фургона жена вскочила и тигрицей бросилась на инвалида, вцепившись зубами в руку, в которой тот сжимал окровавленный нож.

– Что ты стоишь, растяпа! – скулящим голосом прикрикнул бородач на спасённого сообщника. – Помоги! Только по мне не попади!

Толстая палка несколько раз мелькнула в воздухе. Раздались глухие удары, сопровождаемые неприятным треском. Грузное тело женщины обмякло и повалилось на тряпки, прямо перед лицом затаившейся девочки. А парень, вскочив на козлы, продолжал с размаху колотить жертву по голове, как глушат пойманную крупную рыбу.

И словно у рыбы, глаза избиваемой вылезли из орбит. Кровь забрызгала полог и содержимое фургона, заодно испачкав одежду и волосы Маи, которая напряглась и застыла, как зажатый в угол зверёк. Ей бы закричать, и это разом положило б конец бесконечной череде злоключений, большинство из которых оставались ещё впереди. Но горло перехватило, что стало невозможно продохнуть. Лишь две солёные дорожки проползли от немигающих глаз по щекам…

– Успокойся! – остановил детину одноглазый.

– Довольно с неё. Сучке уже всё равно! Как и муженьку. А мы, по твоей милости, влипли!

– Я-то при чём?! – начал оправдываться тот. – Откуда было знать, что у него арбалет?

– И я не знал. Однако, где б ты сейчас был, если не я. Отдыхал вместо них… Подвязались на плёвое дело – всего-то пощипать заезжих торгашей. А теперь, милый мой, на нас убийство! Надо было позволить тебя укокошить и ехать себе в город.