Градобой

Этот смрад кочевников преследовал Бажена сызмала – они, рождённые в безводной степи, мылись дождём и опасались вод, что глубже лужи.

А море? Каково оно – море, безбрежное и бездонное, из-за которого приплывают купцы за рабами, шкурами, зерном и воском? Должно быть, завидев его, тугаре трепещут и подбадривают себя воплями, а к морской воде подходят, как к гадюке или к норовистой лошади.

Хотя есть и у них удальцы – полукровки, родовичи леса и моря, дети невольниц. Эти воды и листвы не боятся; им кровь шепчет сказки матерей и наставления отцов, поэтому они идут один на десятерых и презирают смерть.

Бажен вновь принюхался к ночи, застроил слух и чутьё. Где-то вдали тугаре всей ордою становились на ночлег – и кто-то оттуда глядел в сторону Вщижа, гадая о завтрашнем дне.

Взгляд с нижнего течения Десны был почти осязаем, пылок и жаден. Он дышал жаждой поживы, едва сдерживаемым ражем, желанием постичь и поглотить – вот сколь хищный взгляд! Настоящий пыл степняка, ненасытного в добыче.

«Эй, тугарин, умерь свою жадобу. На твой раж тут найдётся рогатина».

«Эй, урус, я смеюсь над твоими угрозами! Вот встретимся – тогда посмотрим, кому Бахмут судил возвыситься, а кому пасть».

Слова шевелились в ушах Бажена как живые тени далёкого, едва ощутимого голоса.

«Эй, на каком языке ты говоришь?»

Ответа не было, словно противник смутился, задумался и опустил глаза.

* * *

Деревянный, аккуратный, светлый стоял град урусов на высоком берегу. Сосново-жёлтый между синим небом и зелёным берегом, над ровным потоком реки – он словно плыл в высоте между синью и синью. Совсем не схоже с цветами тугар – тем милей бурая чернота конской шерсти со всем разливом оттенков, рыжий простор осенней степи, ковры весенних маков и тюльпанов, серебристо-белёсый ковыль, сизость дыма. Густая зелень Урустана раздражала, злила Калаяра – а радовало то, что островерхий тын и всё, крепко и любовно выстроенное урусами, приготовлено для факелов и зажигательных стрел.

– Они сами сложили дрова для костра, – сказал он Артаку. – Когда будем уходить, положим огня к подножью стен. Красиво горят грады!.. Взяв первый град, я был в восторге, мной владел Бахмут с небес. Я закричал: «Крушите всё, жгите всё! Пусть бревна на бревне не останется. В уголья их, в пепел!» И воины взвыли от радости, я воодушевил их на большое разорение, великое.