Градобой

В прошлый набег они бросили своих павших волкам – те, «клыки Бахмута», «пасти Бахмута», должны были прибрать останки. Лишь больших воинов, ханов и беков, они предавали земле. Шаманов умащали смолой, пока те не обращались в твёрдых, заскорузлых идолов, словно окаменевших.

Куда честнее у лесовиков. Смерды – в землю, воины – в огонь, жрецы – на воздух. В мечтах Бажен совершал требы у воздушной домовины матери, а потом и сам в такую же ложился. Светлый, лёгкий путь в солнечный Ирий, где птицы и змеи зимуют, где не опадает листва, где вместе цветы и плоды на ветвях…

– Пожар – каждение Перуну, – вернул его к яви голос матери.

Сняв плат с головы, Елица распустила волосы; те тёмным золотом шевелились под ветром, ещё тяжёлые и влажные. От её смелости у Бажена поднялось сердце – так, простоволосой, выглянуть над тыном!.. Но она может, это священное.

И её видят уходящие родовичи – видят, что служительница Берегини готова к небывалому служению, уже входит в беседу с богиней. Это им надежда – всё-таки меньше страха уходящим под защиту леса.

– Кровь, попав на огонь, сильнее пахнет. Запах манит отца молний, он обращается к земле и созывает сыновей. Надо больше возжечь, чтобы призвать его. Ты добьёшь стрелой до детинца и посада?

– Легко, матушка.

– А горящей стрелой?

– И ею тоже.

– Может, нам это понадобится. Огонь и жирный дым нужны для сыновей Перуна.

Она обратила глаза к опустевшему Вщижу:

– Сдаётся мне, мы его строили заново, чтобы сжечь. Иногда люди не ведают, зачем строят жилища и храмы – в пищу огню, чтобы дым поднялся до неба.

Будет так жарко, что твой отец вспомнит свой погребальный костёр и взглянет на нас. Весело будет ему видеть, как мы встречаем Калаяра. Пусть потешится душа его!

– Для мести я и Вщиж спалю, – улыбнулся Бажен. – Но поглядим, день ещё не миновал, и ветер не сменился. Может, не нужна будет палящая стрела.

– Тугаре близко?

– В полудне пути. Наши успеют укрыться. Ты возьмёшь меня на встречу с ханом?

– Нет, сынок. Даже если меня возьмут в сабли, я должна знать, что на горке есть один мой воин, чтобы приветить незваных гостей.

– Завтра поутру они будут здесь.

– Значит, у нас ещё целая ночь, чтобы выспаться. Надо набраться сил.

Мало-помалу солнце склонялось к закату. А с востока наступала, надвигалась тёмно-синяя ночь, и полчище белых мерцающих звёзд загоралось на небе, будто тугарские костры стоянки, где варит мясо и тешится кумысом дикое воинство, пахнущее потом, немытой шерстью, квашеным мясом и прогорклым салом.