Вражда

Оставив попытки написать адрес как положено, она почти в ярости перешла на родной шрифт – и что же? строки послушно побежали, складываясь в письмо-крик. Нет, так нельзя. Скомкав бланк, она бросила его в корзину и торопливым шагом вернулась к барьеру.

– Месьер, можете ли вы написать за меня? я…

Позорно вымолвить такое, но приходится. Могло быть гораздо хуже – если б она разучилась говорить.

– …я неграмотна.

– Диктуйте, – не выказав никаких чувств, согласился человек за барьером.

– Эрль, улица Дикелен, дом пятнадцать, Манфреду Вернике в собственные руки, срочно.

Скажи Цахариасу, что Рагнхильд жестоко гонима и просит о помощи. Р., Маэн, вокзал Гуфарат, до востребования.

– До востребования кому ? – впервые поднял скучающие глаза телеграфист.

– Вы там пометили в конце – литера R. R – это я.

– Этого недостаточно, сьорэнн. Вы можете не называть имя, но представьте, что сюда придёт за телеграммой какой-нибудь Рудольф, тоже указавший для ответа свой инициал.

Произойдёт путаница. Укажите хотя бы девиз, – губы телеграфиста тронула улыбка; хотя кареглазая девушка выглядела сердито, это не портило её миловидности. – Знаете, как делают в разделе предложений о женитьбе и замужестве.

– Какой девиз?! – возмутилась злая красотка. Тёмные глаза её полыхнули, лицо расцвело гневом.

– Пароль, условная фраза.

– Ах, так… хорошо. Девиз будет – «Гром и молния».

– Звучит романтично. С вас два талера и восемьдесят семь центов.

– Отчего так дорого?

– За срочность, сьорэнн. Вы сказали – «Срочно».

– Когда телеграмму доставят?

– Сегодня, после восьми.

– То есть в эту пору вы уже закроетесь?..

– Увы и ах, но таков распорядок конторы.

Она едва не застонала. Значит, ответа придётся ждать до завтра! телеграф откроется в десять утра – а где устроиться на ночь?

Впрочем, есть гостиницы. Портовый город, узел железнодорожных путей, населённый больше чем столица – здесь должно быть много мест для ночлега.

Другое дело, что ей никогда не приходилось искать крышу над головой.

И надо найти не крышу, а убежище!

– Что за дрянная погода! – пробурчал солидный господин в пальто с бобровым воротником, входя и потирая уши, слегка тронутые белизной обморожения. – Любезный, дайте-ка вашу бумажку!.. Я только что видел – воробей застыл на лету и упал, как деревянный! а ведь ещё утром холодок был еле-еле, почти мягонький.