Вражда

Вы поступили достойно.

– Всего вам наилучшего, господа, – руги и ругинка скрылись в подворотне. Спустя пару минут за домом грохнуло, как если б выпалила пушка, а над крышей быстро сверкнуло зарево. Господин в бархатном пальто вздрогнул и порывисто обернулся:

– Эт-то что такое?! Прямо у берега взрывают, что ли?.. Так ведь и стёкла повышибет!

Гереон проводил взглядом то, что могли видеть лишь они с Кефасом – три стремительных тела, взвившиеся в зенит и затем крутым поворотом «все вдруг» перешедшие в горизонтальный полёт.

– Пора подняться и поговорить с ним, – нерешительно предложил Кефас.

– Трудно будет втолковать ему, что мы действовали исключительно в его интересах, – Гереон был грустен. – Особенно в том, что касается денежных дел.

– Надеюсь, он поймёт – мы только пытались удержать его и заставить жениться. И ещё… Гереон, мы увидим не того, кто ночью не пускал нас в дом. Она дышалана него, и даже в лицо. Прежний Гертье сгорел.

* * *

Снег сошёл и расцвели сады, опал вешний цвет и налились колосья и плоды.

С приходом осени, богатой яблоками и вином, усадьба Свенхольм стала прихорашиваться, готовясь к свадьбе.

Барон Освальд дан Лейц принимает гостей. В Свенхольм съезжаются родственники, добрые знакомые, соседи дальние и ближние, их дочки на выданье, их сынки с мечтами о славе и богатстве, какие-то вытащенные из чулана сказочные горбатые бабушки и зловещие деды, скрипящие на ходу, с перекошенными параличом лицами. По господскому дому, вырываясь из окон и эхом отдаваясь меж хозяйственных пристроек, гуляет громкий голос графа Гальдемара.

Этот длинный и неугомонно подвижный родич, без пяти минут сват Освальда с утра в подпитии, но никто не в состоянии понять, насколько пьян сьер дан Валлероден. И трезвый, и хмельной, он одинаково быстро шагает на ногах-ходулях, горланит, машет руками как огородное пугало на ветру, целует в мокрые носы охотничьих псов, нахваливает стати лошадей и готов на пари с кем угодно стрелять по мишеням.

В иные времена граф Гальдемар отправился бы через море на спор, что первым водрузит знамя с крестом на главной мечети Иерусалима – причём скорей всего он позабыл бы поставить домашних в известность о своём поспешном отъезде.

Старый граф Марей дан Валлероден приехал из своего имения со штатом слуг – двое дюжих молодцев носили его в резном кресле с мягкими подушечками, лектриса читала ему из Белой книги, а мальчик опахалом отгонял мух от графской персоны.