Вражда

Подумать только – пять часов назад над улицей трещал мороз, стояла немая иссиня-чёрная ночь, а с рассветом прилетел на тёплых крыльях южный ветер и продул оледеневшие улицы, выметая прочь кусачий холод и гнетущую тьму.

Гереон смотрел вдоль Второй набережной – становилось шумно, люди на тротуарах мелькали в своей внешне бессмысленной муравьиной суете. Но его зоркий глаз усматривал в беспорядочном перемещении фигур зловещий порядок смерти – вот выносят из дома стонущего, а вон там прорывается плач по умершему; подъезжает фура, и полицейский чин распоряжается, как класть на телегу труп, и дворник накрывает застывшее, скрюченное тело мешковиной.

Холодная беда многих обморозила, а иных убила – особенно малоимущих людишек, что ютились в плохо отапливаемых мезонинах. Господин в бархатном пальто, выйдя из пролётки, изумлялся рассказу приказчика:

– Всю ночь, разве?.. верно, вечером был морозец, но потом стало мягче.

– Нет же, месьер, уверяю вас – ночь напролёт калило, мы едва не обратились в сосульки.

– Ну, не преувеличивай!

– А вон, смотрите – насмерть поморозились!

Полусонный, продрогший консьерж, кланяясь, отворил дверь высоким и сильным ругам, сопровождающим кареглазую девицу в сине-чёрном ольстере.

Старый привратник никак не мог припомнить – когда он впустил в дом эту троицу?.. Десять центов, опущенные ему в ладонь черноусым ругом, заставили консьержа забыть о сомнениях. Видно, что господа из глубокой провинции, но понимают в том, как благодарить за услуги.

Поравнявшись с Кефасом и Гереоном, Цахариас и черноусый в знак почтения наклонили головы и приложили пальцы к отворотам шапок.

Жемчужно-серые ответили лёгкими полупоклонами, немного приподняв свои цилиндры.

– Рад видеть вас в добром здравии, монсьер Цахариас.

– Взаимно рад, монсьер Гереон. Прекрасная погода, не правда ли?

– Если бы погоду можно было делать, я сказал бы, что она сделана мастерски. Можно поздравить автора погоды.

– Есть мастера куда более искусные – скажем, по части отнятия природных дарований. Как, по-вашему – возможно ли, не прикасаясь, избавить человека от навыка правописания или умения бегать и прыгать?

– Так же легко, как вернуть утраченное, – Гереон с невозмутимым лицом (надо уметь достойно проигрывать) по часовой стрелке обвёл серебряным набалдашником трости воображаемый овал вокруг Рагнхильд, разрушая результат кропотливого труда.

– Премного вам обязан, монсьер Гереон.

– Не стоит благодарности.

– Я высказался о том, что вас заботит.

– Я всё слышал.