Вражда

Подъезд был освещён почти никак, но глаза Гертье различали всё до мелочей – и он увидел, какие именно бумаги предъявляет ему жемчужно-серый господин.

– Простите, кавалер, но если вы – вы, один – сейчас не покинете квартиру, эти улики окажутся в руках полиции. И вы отправитесь в тюрьму за подлог. Но прежде мы вызовем полицейских и будем понятыми при обыске. Надеюсь, вам известно, что по обвинениям в убийстве, государственной измене, изготовлении фальшивых денег и безнравственности полиция имеет право вторгаться в жилище без судебной санкции.

– А вам – слово «честь»? – удар не пошатнул Гертье – напротив, прибавил ему стойкости, поскольку дело дошло до крайностей. – Вы шантажируете меня, как мелкий подонок.

– Сударь!!.. – а Гереон умел и рычать, но Гертье устоял, даже не шелохнувшись:

– Ваш следующий шаг будет попыткой войти без разрешения. Думаете, я не смогу вас остановить?

Гереон быстро укротил порыв гнева, вернувшись в позу серебряной статуи.

– Я против дуэлей между родственниками, – произнёс он ровным тоном. – А то бы вы недолго прожили.

– Как знать; я метко стреляю. Родственные чувства не помешают мне принять ваш вызов. Можете присылать картель, в делах чести я всегда к вашим услугам. Будьте уверены – я научу вас биться на равных.

– Чему вы можете научить нас? – Гереон свёл брови, уставив на Гертье немигающий взор. – Вы настолько молоды, сударь, что вам чужда забота о своём роде и потомстве.

– А вы, монсьер, настолько стары, что ваша кровь остыла. Чтобы выжить, вы снисходите до браков с нами, молодыми и горячими, иначе угаснете, как догоревшие свечи.

Осанка Гереона не изменилась, но на лице под внешним лоском проявилось нечто устрашающее, словно с величавого господина спала маска, обнажив доселе скрытый лик древности – и горькая, бездонная печаль звучала в его стихшем голосе:

– Вы даже отчёта себе не отдаёте в том, сколь жестоки ваши слова, кавалер Гертье.

– Я тоже, – войдя в квартиру, Гертье хлопнул дверью.

– Наша кровь, – отметил Кефас не без гордости.

– Он готов умереть за то, что сказал сгоряча, – вздохнул Гереон. – Что ж, друг мой, примемся за дело! Утро близится, а наши усилия пока безуспешны.

* * *

– К чему ваше самопожертвование? – укоризненно спросила Рагна. – Поймите, кавалер – я всё равно не изменю проклятие.