Грань

Даже под угрозой неминучей гибели далеко не все решились идти с паном. Тех, кто всё-таки отважился, увлёк пример его внучки – бледная и трепетная, она подала деду руку, словно вступая в танец, и торжественной парой они отправились в путь.

Взявшись за руки, как бы открывая бал полонезом, вслед им вереницей пар пошли остальные, часто свободной рукой прижимая к себе ребёнка. Словно средь дыма и грохота боя пролегла для них незримая дорожка, которую никто не смел ни заступить, ни пересечь.

А схватка кипела уже в стенах Палаца, и огонь трещал на верхнем этаже.

– Ищите пана! – вопил ксёндз, мечущийся между бойцами, перескакивая через убитых. – Не дайте ему уйти!

В глубине дворцового строения глухо ударил взрыв; стены содрогнулись, с потолков посыпалась пыль. Из двери, ведущей к погребам, выплыло удушливое облачко пороховой гари.

Иезуит сбежал вниз – и выскочил, задыхаясь от кашля. Тотчас бросился он искать командира отряда, отыскал и насел на него, требуя:

– Выделите мне людей, побольше; надо разобрать завал.

Ещё не поздно.

– Поздно, святой отец, – хмуро ответил хорунжий. – Передовой дозор вернулся с новостями – в нашу сторону идёт кавалерийский корпус, завтра будет здесь. Предстоит бой, и Бог весть, чем он кончится. Эй! тушить пожар! трупы убрать! Пушки сюда, ставить у окон! Где тут колодец? Запасти воды!

– Здесь больше нет колодца, – тихо молвил ксёндз, поняв, что его просьба не будет исполнена. Поникший, он, волоча ноги, отправился по коридорам дворца – искать выживших, расспрашивать про пана.

Будто сговорившись, все твердили одно: «Они ушли, добродий, ушли как в танце».

Отчаявшись узнать что-нибудь большее, ксёндз вышел наружу, в главных дверях пропустив жолнёров, тащивших внутрь боевые припасы. Во дворце шёл грабёж, ломали мебель на дрова, искали хлеб, вино и мясо. Доносились вопли, треск и гогот. Калёным железом мучили слуг, выпытывая: «Где деньги, золото? Где панские бумаги?» Рыскали вокруг дворца – нет ли утоптанных мест, следов взрытой земли?

Угасал зимний день, угасал пожар.

Белизна заснеженной Глушины покрывалась синевой с востока, а на западе алела пламенем заката. Где-то близко – слишком близко, чтобы что-то предпринять! – снег скрипел под сотнями копыт, а над эскадронами лёгчайшим паром реяло дыхание коней. Русские собрали силы, чтобы изгнать призрак Речи Посполитой, вставший из могилы.

Сколько было надежд!.. Но никто на Западе не поддержал мятеж. Отделались газетным воем и дипломатической вознёй.