Герцогиня проклятого огня

Вот Исабель, с ее развевающимися волосами, и с глухим, но покрытым тонкой вышивкой черным платьем, смотрелась лучше — но лицо у нее было куда кислей: должно быть, уже сообразила, что на ветру эти волосы быстро превратятся в спутаеное гнездо, и вычесывать их будет нелегким делом.

— Что, в глазах рябит? — сочувственно заметила Одиль.

— Это еще что, — махнул рукой ее брат. — Давай сюда!

Свесившись с борта, Ксандер послушно поглядел, куда указали, и чуть не шарахнулся. Как выяснилось, на форштевне был еще один лев — его огромные крылья охватывали едва не треть галеры, а в лапе он сжимал крест размером с Ксандера и настолько алый, что казался из пламени.

При этом неведомый резчик так постарался, изображая грозную натуру своей статуи, что очами сердца виделись полчища каких-нибудь сарацинов, бегущих от одного его вида без оглядки.

— Впечатляет, — признал он. — А где Венеция?

Адриано молча показал рукой вдаль.

Ксандер посмотрел в указанную сторону, но обещанного града обетованного, о котором так любили рассказывать брат и сестра, не увидел.

В розовом тумане слегка вырисовывался силуэт — колокольни и дома. С такого расстояния, должно быть, только опытный глаз разглядит, что это Венеция, а не Марсель или Ираклион.

Хотя нет. За любым другим портом мира могучим тылом вставала земля, а здесь ее не было, если приглядеться. Точнее, была, но далеко. И скорее не верным щитом, а нависшей угрозой, от которой город надежно укрывало ласковое море.

— Мадонна Венеция, — проговорил рядом Адриано. Не дурачась, как обычно, не строя из себя побродяжку с улицы, а напевно, восторженно, влюбленно. И тут же, не переводя дыхание добавил: — Сейчас уберут весла, и мы прыгнем.

Ксандер глянул вниз. Вода лагуны была довольно мутной, так что глубину оценить было сложно, но венецианцу в таком вопросе стоило верить. Разве что…

— У тебя же не приступ этого… ну, проклятия твоего?

Адриано хохотнул.

— Нет, тут совсем не страшно.

— Слава святому Марку, — пробурчал Ксандер себе под нос, глядя вниз.

Весла и в самом деле стали уползать внутрь, и галера стала меньше походить на гигантского ежа и еще больше — на кита. — А потом что?

— Нас внизу ждет гондола, — ничтоже сумняшеся сообщил венецианец. — Сбежим в город, пошляемся без девчонок…

— А что отец скажет?

— Ничего, — почти шепнул ему на ухо голос как всегда беззвучно подобравшейся Одили. — Это же твой день рожденья. И ты наш гость. Наш дом — твой дом.