Герцогиня проклятого огня

— Я же его на экзамене сделал, ван Гельмонт засчитал.

Одиль выбрала этот момент, чтобы деликатно высморкаться. Выдавали ее, если приглядеться, только дрожащие плечи.

— Может быть, я с дозой чуть переборщил, — признался тем временем ее брат. —Но если бы ты проснулся раньше, чем надо, сюрприз бы не получился.

— А он проснулся?

Голос Беллы резанул его по ушам так, что он зажмурился. Когда он открыл глаза снова, Одиль уже исчезла, должно быть, успокаивать подругу, а хмарь рассеялась.

— Так, — сказал он. — Это ведь корабль, верно?

— А как же! — Адриано радостно ухмыльнулся. — Это «Лев». «Крестоносный Лев», если точно. Любимая галера отца!

— Та, которую ты когда-то угнал?

Адриано довольно кивнул.

— Было дело, — признал он со скромностью истинного героя. — Может, пойдем на палубу? А то, честно говоря, тут душновато.

В этом неуемный его приятель не соврал. Может быть, для венецианца и было немного душно, а на вкус любого северянина, которым Ксандер оставался, несмотря на время, проведенное в Иберии, царила самая что ни на есть липкая и тяжелая жара. Как быстро выпутаться из гамака, он помнил с детства, и с удовольствием обнаружил, что и студенистая дрожь его оставила, так что взлететь по ступенькам из каюты ему удалось почти так же ловко и быстро, как Адриано.

Палуба оказалась ошеломительной.

Иберийцы любили роскошь, но венецианцы, решил он, оставили в этом их далеко позади. Галера, огромная и величавая, как кит, на солнце прямо-таки полыхала пожаром — казалось, каждый ее дюйм был заботливо украшен резьбой и выкрашен либо в алый, либо в золото. Сплошь и рядом красовались львы — ни самая маленькая колонна, ни самая незначительная оградка не обходились без них, лежащих в сознании гордой своей силы или грозно скалящихся. На одного, небрежно положившего властную лапу на глобус, опиралась стойка штурвала, а в высоте по-южному синего неба виднелся на штандарте еще один — тоже, что характерно, вышитый золотом на алом.

По сравнению со всем этим, наследники этого роскошества — Одиль, в простом платьице из небеленого льна, и Адриано в его драных на одном колене штанах и пока еще чудом чистой рубашке, оба босые вдобавок — походили на Золушку на балу после того, как часы пробили полночь.