Герцогиня проклятого огня

— Нам нужна помощь, Ксандер — Ксандер же? — Фламандец кивнул. — Ты сам видишь, мы тут в лесу, в Испании фашисты, да и во Франции сейчас будут тоже. На нас охотятся, нам вот сейчас перекрыли надежный канал снабжения, и иногда нам приходится туго. Магов среди нас, — он повел рукой на лагерь, где возились молчаливые фигуры, — раз-два и обчелся, да и то в основном на прикрытие. Война одна и для нас, и для вилланов, а возможностей не так-то много ни у кого... Нам нужна помощь.

На этот раз Ксандер увидел, как опустил голову Алехандро — так же, едва-едва, и точно так же это было горьким признанием, от которого он вновь обрел голос.

— Что нужно?

— Нужны лекарства, — не стал чиниться Бен Эзра. — Нужны одеяла, нужна еда. Но главное — лекарства. В Академии есть те, кто поможет или хотя бы посмотрит сквозь пальцы, но доставить это может быть рискованно. Взрослым особенно, об этом подумал... тот, кто создавал защиту Академии.

— Можно подумать, подростку легче! — вдруг вскинулся Алехандро.

Ксандер почувствовал, как губы сами собой изгибаются в злой усмешке.

— Вы же сами сказали, дон Алехандро, война скоро будет всюду. Я дам вам слово, но тогда буду делать вот это. Я сумею, и я не самоубийца. Но вы не будете мне мешать.

Алехандро поколебался — долгую, бесконечную минуту, но наконец кивнул.

— Хорошо.

— Я даю вам слово, что не буду уходить на фронт, никаким способом, пока либо мои родители, либо кто-то из вашего рода, имеющий право решать, не даст мне разрешение ясно и однозначно.

Опять долгая пауза.

— Люди удивительно быстро взрослеют, — пробормотал наконец Алехандро. — Договорились. Ты сказал, и я слышал.

На этом он развернулся и пошел прочь, ища в кармане что-то — на поверку выяснилось, папиросу. Бен Эзра быстро пожал Ксандеру руку, кивнул и пошел следом, быстрее, наконец догнав.

— Ладно, я буду готовить самолет. Вы, ребята, прощайтесь, а я — я жду.

Перед Ксандером остался только Адриано. Расстроенный, мрачный, сочувствующий — и для этого всего Ксандер долго не мог найти слова, поэтому сам посмотрел на самолет. Здесь, на горной поляне, он выглядел каким-то очень одиноким, поэтому он попробовал себе представить его под другими звездами, в желанной Адриано Африке.