Железные кружева

— Прикажи снести сюда все старье, которое есть, а показать стыдно, и запри дверь ключом, чтобы никто сюда без моего ведома не ходил. Приедет доминус, я его спрошу, как быть, если вспомню, а если не вспомню, то так тому и быть. Значит, не больно надо.

Странное чувство возникает у Аннеи, когда она поворачивает ключ в замке. Вот и в их доме есть теперь комната, куда ходить не надо, и ключ ей доверен. Сколько она ни слыхивала старых сказок, никогда это добром не кончалось.

Может, Тульва-то по-хорошему отделалась?

1 Пастух-табунщик

2 Солончаковая степь на востоке Венгрии, традиционный регион пастбищ.

7.

На пасхальную ярмарку Аннея с домной Ниникой отправляются вдвоем. С кучером, разумеется, но считать кучера — это ж все равно, что лошадь считать. Выезжают раным-рано, по морозцу, в открытой коляске: домна кутается в манто, Аннея — в шаль, повязанную поверх вышитой овчинной курточки. Едут два часа, всю дорогу смеясь, и примолкают только уже ввиду городских ворот, и то сказать — есть от чего примолкнуть.

Чикоши в белых катаных сюрах1, в черных круглых шляпах, огромные как сказочные великаны, сбивают табуны, готовясь гнать их на пастбища через Тису, как это делается каждый год в это время. Море лошадей местной породы, сплошь серые с соломенными гривами, а дальше по берегу — ревущий океан белых оногурских волов; пронзительные, как выстрелы, щелчки бичей гуайяшей2. Домнина коляска проезжает так близко, что не только Агошта с Аннеей в ней друг дружку не слышат, но и кони — кучера.

Город Золонок, центр комитата, стада обходят закраиной, потому что иначе они от него камня на камне не оставят. Останавливаются в излучине реки под стенами старой крепости лишь осенью, когда продают свой скот, и тогда в Золонке встречают не только местных землевладельцев, но и дальних гостей: имперцев из метрополии, орхан с того берега Понта, и таких даже, чью речь здесь никто не разбирает. Весной же не торгуют скотом, а потому скотоводы задерживаются здесь лишь настолько, чтобы позволить своим женщинам купить ленты и пряжу.

Домна Ниника задумчиво глядит на богатство оногурской земли, испокон веков кормящей своих иноземных господ — Север и Юг, в то время как Запад и Восток глядят и прикидывают, как к этому столу подсесть! — и все равно сытой и пьяной.

— Иногда мне кажется, я понимаю моего мужа, — задумчиво говорит она и оставляет эту тему, потому что коляска въезжает в город, и картина меняется.