Железные кружева

Тяжелый больно.

Аннея разворачивается и прежде, чем ей в голову приходит, что невместно, пробует сдвинуть с места проклятое кресло. Не поддается. Она наваливается грудью, усилие мучительно отзывается в животе.

Вот это шуточки. Приходится слать парня за подмогой.

Приходят Лаци и Шани, два чумазых помощника из разряда «на все руки». Обувь оставляют у крыльца, шапки снимают уже в виду домоправительницы. Берутся за кресло с двух сторон, дергают. Дергают еще раз. Перекосились в лице.

— Не идет, госпожа Луса, вот чудеса.

— Быть такого не может, — отрезает Аннея. – Оно на ковре стоит!

— А ежели за ковер потянуть — поди сдвинется?

Пробуют вдвоем, потом втроем, с Аннеей. Безуспешно.

Кабы сама не попробовала, решила бы, что стала жертвой глупой шутки. Эти двое ведь и шкафы двигали, и сундуки с одеждой носили, и мешки с мукой, и воловью четверть…

— Чисто вросло, а? Ежели так, можно ножки подрубить, — говорит Лаци, вдохновленный интересной задачей.

— И думать не моги, — одергивает его госпожа Луса. – Все бы вам ломать. Потом ведь ни за что ровно не встанет.

— Обижаешь, Аннеке… госпожа Луса, то есть… сделаем все в лучшем виде, где надо подточим.

— Нет, — говорит Аннея уже мягче. – Без приказа домны мы это делать не станем. Это не просто стул, это господское имущество, да еще старинное. Оно чем старее, тем дороже. Пусть домна сама решает, будем ли мы его пилить.

Кстати, домна… колокольчик-то поди звенел уже.

На кухне уже вовсю кипит работа, и только золтанова Илушка, напуганная своим одиночеством в общей суете, пьет чай на краешке стола. Крупная неуклюжая девушка в лучшем своем платье. Платье тоже никуда не годится.

Аннея сует ей в руки медный кувшин, веля зачерпнуть туда холодной воды, после долить из котла кипятку, и показывает, как пробовать, чтобы было впору. Ах да, и полотенца согреть. Вот это – полотенца домны, а вот это – кухонные тряпки, разницу смекаешь? Есть еще высший шик – добавить в воду для умывания лавандовой или розовой воды, но это урок для следующего раза.

Пока у Илушки получается без нареканий раздернуть в спальне домны занавеси; Агошта садится в постели и — чисто дитя! — трет кулачками глаза. Некоторое время все заняты: домна пьет кофий в постели, потом умывается и одевается.