Напарница вампира

Что за нелепый фарс! Если бы я всерьёз испугалась, я, разумеется, переживала бы другие, более сильные чувства, однако же я верила в своего напарника и поэтому могла испытывать только глухую досаду от неизменной театральности острийца. – Вы знаете, на моей родине никто не кичится так, как у вас, своим дворянским званием, и никто не провозглашает столь трепетного отношения к слабому полу, но дейстрийский дворянин скорее умрёт с голоду, чем попросит денег у дамы, и даже последний бродяга не будет грабить женщину с оружием в руках.

Последний пассаж не больно-то соответствовал истине, для пущей правдивости мне следовало добавить – не будет грабить женщину, когда можно ограбить мужчину – или признаться, что бандиты Дейстрии считают возможным запугать женщину парой крепких словечек и тем простым фактом, что и без оружия мужчина намного сильнее женщины. Однако маленькое приукрашение действительности, которое я себе позволила, возымело необходимое воздействие – Дрон Перте дёрнулся, как будто я его ударила по лицу, убрал руку от эфеса шпаги и отошёл от меня к окну.

Не зная, что сказать или сделать, я выложила на стол обещанные семьдесят пять марок и один серебряный грош сверху, и убрала бумаги в свою сумку. Наступившая тишина действовала на нервы, и слышно было, как под полом противно скребётся мышь.

– Хотел бы я знать, – нарушил молчание Дрон Перте, – кто тот мужчина, который заставил вас принять этот образ жизни, что вы храните верность ему и его интересам? Ваша стойкость, ваша храбрость непостижимы для женщины, любая бы предпочла отдать мне деньги, но спасти свою шкуру.

Его тон вроде бы и не требовал немедленного ответа, но я не могла не возмутиться столь гнусным намёкам. Предположение, будто в моей жизни был мужчина, которому я была бы столь предана, бросало на меня чудовищную тень, ведь женщина может так сильно доверять лишь отцу, брату, мужу или любовнику, а у меня не было родных. Увы, сын синдика отверг все мои возражения.

– Я знаю, в Дейстрии вы не привыкли признаваться в самых естественных вещах, однако ваше, сударыня, бесстрашие и удачливость в ночных прогулках ясно доказывают на наличие сопровождающего и, может быть даже, не одного. Одинокая женщина будет похищена уже через четверть часа после того, как выйдет из дома после наступления темноты, уж поверьте мне, сударыня.

– Я поражена, сударь, – отозвалась я с ледяной вежливостью.