Напарница вампира

«Там снотворное, Ами, я тебя заверяю, он подсыпал туда снотворного!», – мысленно выкрикнул напарник, и я удивилась его горячности. Поведение Дрона Перте в некотором роде доказывало заявление вампира: вряд ли сын синдика отказался бы от возможности оказать помощь даме, будь она предложена с чистым сердцем. Да и к тому же сегодня я как будто не видела, чтобы Дрон Перте пил вино сам.

– Прошу вас, сударь, не повторять больше таких шуток, – тихо произнесла я, отпихивая ногой осколки. И получила ещё одно доказательство правоты вампира в склонённой голове собеседника.

– Сударыня! – возмущённо привстал мой информатор.

– Вы должны понимать, сударь, – спокойно продолжала я, – поспешность, с которой вы предложили следующую свою услугу, и самый характер предоставленных вами сведений побуждает нас к осторожности. Я не могу дать вам больше семидесяти пяти марок до того, как мои друзья проверят эти данные.

– Вы, кажется, считаете меня лжецом, сударыня? – произнёс Дрон Перте так тихо и грозно, что, не охраняй меня в темноте вампир, моя кровь застыла в жилах.

– Вовсе нет, – живо возразила я, – но мои друзья не имели счастья познакомиться с вами так же близко и могут не понять причин моей искренней симпатии к вам, равно как и моего доверия.

Дрон Перте криво усмехнулся, принимая упрёк в свой адрес. Я уж было совсем расслабилась и решила, что дела, кажется, идут на лад, как сын синдика поднялся с кресла и медленно потянул шпагу из ножен.

– Как мы с вами сошлись во время нашей прошлой встречи, сударыня, вас до смешного легко ограбить. Мне нужны триста марок немедленно, а не по частям, и я намерен добыть их у вас.

– Вы не сделаете этого, – твёрдо произнесла я, не чувствуя, впрочем, такой уверенности. Разумеется, напарник рядом и всегда может меня спасти, да только вот очень больно ранил этот холодный взгляд сына синдика: я словно была препятствием на пути к намеченной цели, препятствием, через которое он собирался хладнокровно перешагнуть.

– Могу я поинтересоваться, сударыня, кто или что может мне помешать осуществить моё намерение? – сухо проговорил он, однако полностью шпагу так и не извлёк.

– Быть может, ваша совесть и честь благородного человека? – предположила я, постепенно всё больше и больше раздражаясь.