Станцуй

Что мне делать на танцах?

– Спляшешь с Пепой.

Габи засмеялся.

– Хорош я буду!

– Ничего, – мягко улыбнулся Санта Муэрта, – сегодня я тебя прошу… а завтра ты меня о чем-нибудь попросишь, так ведь?

– Так, – сглотнул Габи.

Они молча пили вино, глядя на музыкантов, рассаживающихся и настраивающих инструменты. Девушки столпились вдоль одной стены, парни – вдоль другой, и только Пепа лениво расхаживала по всему залу, одного задирая, другую подбадривая, с третьими выпивая стаканчик. Зрители – народ постарше – отодвинулись почти к самому черному ходу, где на низкой скамеечке рядком сидели совсем уж древние старухи.

– Габриель, ты ведь наверняка не танцуешь? – раздался переливчатый пепин голос прямо у Габи над ухом. Он едва не подскочил.

– Танцует, милая, сегодня танцует. Не обещаю, что умело, но он будет стараться, – промурлыкал Санта Муэрта. Габи ссутулился.

– Какое удовольствие танцевать с тем, кто танцует по принуждению? – поморщилась Пепа.

– Никакого принуждения, – фыркнул Санта Муэрта, – он добровольно спляшет, я добровольно заеду к нему в гости…

Габи поднял голову.

– Видишь ли, несравненная, – продолжил Санта Муэрта, – наш приятель полгода назад убил своего единственного брата… в своем собственном доме. А так получилось, что за эти полгода мне все-что-то было недосуг заглянуть в их деревню.

Пепа охнула, прижав ко рту ладошку, и в ужасе поглядела на Габи.

– Полгода! Неудивительно, что ты отправился бродить.

– Да нет, – со вздохом сказал Габи, – мне с Хуаном не тяжело. Ну да, конечно, он сердится.

Пепа вопросительно посмотрела на Санта Муэрту.

– Ничего не поняла. Кто такая Рамона?

– Это моя жена, – со вздохом сказал Габи, – а Хуан мой брат. Он ее изнасиловал. Я шел домой. Слышу она кричит. Я забежал в дом. Вижу… Вот. Я достал нож и перерезал ему глотку.

– Откуда ты знаешь, что это было изнасилование? – насмешливо спросила Пепа.

Санта Муэрта оперся на локоть и согласно кивнул, приготовившись слушать.

Габи закряхтел.

– А какая разница? Ух. Пепа, если у тебя вовсю горит овин, и искры летят на коровник, что ты будешь заливать?

– Коровник, конечно, – живо ответила Пепа, – его-то можно спасти.

– Ну и вот. Что бы там ни было, Хуан-то меня точно обидел… Все, что у меня было, было его. Только одним, вот, я не хотел бы делиться, ну вот, это он у меня и украл.