Сердце Скал. Зверь

— Ваши милости, — пролепетал камердинер короля, — Господин первый медик зовёт вас…

Врачи потерпели неудачу. Мэтр Марон сделал всё, что мог, но остановить внутреннее кровотечение было не в его силах. Судороги боли пробегали по телу короля, и несчастный Фердинанд понимал, что это означает. Бледный, весь покрытый холодным потом, он слабо стонал и просил позвать к себе исповедника, отца Урбана, в миру Джанка́рло Лати́ни.

Франсуа Марон подошёл к кардиналу, желая дать отчёт в своих действиях, но Сильвестр почти не слушал его.

Роковое происшествие перевернуло все его планы. Смерть Фердинанда II, такая несвоевременная, поставила судьбу Талига на грань катастрофы. Нужно было принимать срочные меры, и кардинал понял: сейчас или никогда!

Однако тессорий опередил его.

— Какие распоряжения вашему величеству угодно отдать на случай смерти? — почтительно осведомился он, преклонив колени перед ложем умирающего короля.

— Позовите духовника! Позовите моего духовника! — шептал король одними губами.

— Но прежде всего, — напомнил кардинал громко, — вы должны подписать манифест о признании детей Катарины Ариго незаконными!

Это требование оказало на короля удивительное действие: только что бессильно распростёртый на постели, он внезапно приподнялся на локтях и воскликнул голосом, почти обретшим прежнюю силу:

— Что?! Вы хотите, чтобы я карал и казнил тогда, когда сам молю Создателя о милости? Нет! Этого не будет! Я прощаю всех – и мою жену, и детей!

Поражённые члены Тайного Совета переглянулись.

А как же суд в Атрэ-Сорорес? А его последствия для престолонаследия?..

— Тогда ваше величество должны назначить регента, — произнёс тессорий, быстро сориентировавшись.

— По закону регентом может стать только герцог Алва, — мгновенно ответил Сильвестр.

— Нет, — прошептал король, падая обратно на подушки. — Нет. Кузен Алва отрёкся.

— Что?! — переспросил Сильвестр, решив, что он ослышался. — Что?!

Подобное сочетание слов было просто немыслимым!

— Духовника, духовника! — бормотал король, беспокойно мечась по постели.

— Неужели вы хотите, чтобы я умер без покаяния?

Кардиналу и впрямь было не церковных таинств: будь Фердинанд чуть покрепче, а главное, не будь в опочивальне свидетелей, Сильвестр силой вытряс бы из него объяснение фразы об отречении. Но, должно быть, несчастного услышал сам Создатель. Во всяком случае отец Урбан, духовник его величества, вбежал в комнату именно в эту минуту.