Сердце Скал. Зверь

— То есть, это не религиозный, а политический заговор, — резюмировал Сильвестр. — Но чей?

— Чей угодно, ваше высокопреосвященство, — отозвался Вейсдорн. — В нынешних обстоятельствах смерть его величества выгодна очень многим.

Сильвестр забарабанил пальцами по груди. Это его недосмотр. Его вина! До казни королевы Фердинанда следовало охранять как зеницу ока… Но кто же всё-таки бросил Талигу вызов? Гайифа? Дриксен? Агарисские истинники? А может, эпинские мятежники в союзе со Святым престолом?..

В отличие от Сильвестра Генерального прокурора интересовала не политика, а судебное расследование.

— Что вы намерены предпринять? — спросил он у Вейсдорна.

— Объявить, что за покушением стоят эсператисты, разумеется, — отозвался Государственный секретарь. — После Октавианской ночи в их среде постоянно зреет недовольство. Нужно воспользоваться предлогом и уничтожить очаг смуты.

— Но если убийца вовсе не эсператист?

— Тем лучше: он будет думать, что сбил нас со следа, — ответил Вейсдорн.

— Тем более, — вставил супрем, — что народ уже назвал виновников. Когда мы возвращались во дворец, из толпы кричали: «Смерть подлым эсператистам!». А вы знаете, господа: Vox populi vox Dei[12].

Экстерриор Рафиано мрачно хмурился.

— Только религиозной смуты нам сейчас и не хватало! — в сердцах сказал он. — Вы уверены в том, что говорите, господин Гольдштейн?

— Совершенно! — твёрдо ответил супрем.

— Я тоже их слышал, — подтвердил Государственный секретарь.

Рафиано подошёл к окну и отворил его. Сюда шум со двора долетал как глухой прибой: грозный, но невнятный. Граф внимательно вслушивался в течение нескольких минут, но разобрать, что кричат, из Малой опочивальни было невозможно.

— Я пошлю прознатчиков в город, — шепнул Вейсдорн Сильвестру. — Вполне вероятно, что Лига покойного Авнира опять собирается поднять голову.

Сильвестр в раздражении и тревоге кусал губы: покушение произошло на глазах у сотен свидетелей, и слухи – как водится, преувеличенные – распространятся по городу, как пожар. Кардинал ощущал, как от дурного предчувствия у него ноет сердце.

— Хорошо, — коротко согласился он. — И ещё… Отправьте своего человека ко мне в особняк. Мне нужен Агний.

Дверь в Малую опочивальню приоткрылась.