Бажен

– Где мои друзья?

– Почти все мертвы. Тех, кто остался в живых, хан отпустил. Он ценит храбрых воинов и жалеет, что они не в его войске. Тело Евпатия похоронят по вашим обычаям.

– А я?

– А ты умрёшь. Ты хотел убить хана коварно и подло.

Рука Бажена потянулась к мешочку.

Бату рассмеялся, увидев этот жест, и вынув из складок одежд свирель, переломил её пополам.

Бросив остатки свирели под ноги, разломал подошвой сапога.

Бажен промолчал, а Бату поднялся и подошёл к нему. Обойдя вокруг, поцокал языком. Снова вернулся, сел на место и заговорил.

– Откуда ты? – сказал толмач. – Кто ты такой?

– Из деревни Полянка.

– Где такая?

– К югу от Ростова. Сожгли. Вы сожгли.

– Как научился этому?

– Чему?

– Людей врачевать и убивать своей дудкой.

– Я к волхвам попал, жил там.

– Что за волхвы?

– Нет больше их. Сожгли. Наши же и сожгли, князь Ростовский.

– Глупые люди. Свою надежду убили. Значит, ты один остался такой?

– Нет, – соврал Бажен. – Нас много. Есть и другие.

Бажен вспомнил о том сильном воине из чёрной рати, которого видел во сне.

– Сейчас тебя убьют, – сказал толмач. – Без твоей дудочки ты беспомощен.

– Тогда зачем убивать меня, если я беспомощен?

– А если ты ещё одну дудку сделаешь?

– Такой дудочки больше не сделаешь, – соврал Бажен.

Бату на мгновение задумался, махнул рукой. Два воина подошли к Бажену, крепко взяли за руки и повели к выходу.

Что подросток мог противопоставить двум здоровым мужикам? Была бы свирель… Эх, даже если бы у него имелась, ничего бы не вышло, рук не освободить.

Два монгола вывели Бажена наружу. Раннее утро, солнце чуть подсвечивало розовым облака. Таким прекрасным утром особенно хочется жить.

– Ходи, – подталкивали его в спину.

Отвели подальше от полыхающих костров, и остановились у края утоптанной площадки, дальше начиналась снежная целина. Отпустили руки Бажена и отошли в сторону. Мальчик развернулся. Монголы не смотрели в глаза, отводили взгляды.

С шелестом вылез меч из кожаных полуножен. Один монгол отвернулся, а второй шагнул к Бажену, отводя руку с мечом для удара.

Свирели нет, и ничего сделать уже нельзя. Но Булат говорил, что дело не в свирели. Какая разница куда дуть, подумал Бажен, и, закрыв глаза, сосредоточился, сложил губы трубочкой и засвистел.