Чёрный, чёрный альпинист

Чёрный, чёрный альпинист

Валерий Цуркан

«По чёрным-чёрным склонам гор бродит чёрный-чёрный альпинист с чёрной-чёрной душой». Иногда детские страшилки, рассказанные у костра, превращаются в реальность.Вошел в шорт-лист конкурса «В одном черном-черном городе…».

Валерий Цуркан

Чёрный, чёрный альпинист

Костёр разгорался. Синеватые язычки пламени рассеивали вязкую тьму, освещая небольшой пятачок перед палаткой. Над огнём вился рой светлячков-искорок, стоило пошебуршить палкой в золе, и они взметались и начинали плавно кружить в тёмном воздухе подобно ночным бабочкам.

Воздух был сух и прохладен, как всегда бывает ночью в горах. Снизу по склону пел ручеёк, выводя мелодичные рулады, перекатывая волны с камня на камень.

Четверо сидели вокруг костра, в каждой руке по стакану с благородной жидкостью, согревающей сердца. Огонь отражался в их глазах, будто в темноте горели восемь фонариков. Лица их были красными, но не от водки, это отблески костра играли на них.

– Давно так не отдыхали! – сказал Вадим, чья крепкая фигура возвышалась над остальными.

Его широкие плечи и мощная грудь говорили о том, что он был профессиональным пловцом. Недавно Вадим вернулся с межзонального соревнования с бронзовым кубком и решил собрать вместе старых товарищей, с которыми когда-то частенько совершал недельные прогулки по горным склонам.

– Почаще бы! – ответил Веня с характерным акцентом, ему бы ещё пейсы, был бы вылитый равви. – Раньше-то каждое лето отрывались.

– Неплохо бы! – вздохнул Генка.

 – Я отпуск на две недели полмесяца клянчил!

Череп на его бандане ухмылялся, глядя на всех чёрными дырами пустых глазниц. На футболке под расстёгнутой осенней курткой белела надпись – «Кобейну до моей депрессии – как до Берлина раком». Хотя откуда бы взяться Генкиной депрессии при его животном оптимизме? По нему было заметно, что весь этот курткобейновский депрессняк – не больше прикола, с которым он и шагает по жизни, особо не задумываясь о том, что будет завтра и что было вчера.

На самом деле у него никогда не бывало плохого настроения, но музыку он почему-то слушал именно такую – мрачную, убийственно мрачную музыку, создатели которой обычно либо вешаются, либо стреляются.

– Хорошо тебе! – отозвался Игорь. – Работа, отпуск. А меня сократили, и пока никакой работы. Кризис, блин!

Внешне Игорь ничем не выделялся – стильно не одевался, размахом плеч похвастаться не мог, да и внутренне тоже – эрудицией особо не блистал.