Бажен

Бажена полоснули лезвием по боку, и под одеждой всё намокло от крови, а тело ожгло, будто раскалённым булатом приложили.

А после с другой стороны стана тоже загромыхало железо и послышался многократно повторенный боевой клич.

– За Ирбиса! Ирбис! Ирбис!

Бажен с трудом осознавал, что вокруг происходит, но сообразил, что это наконец подошло долгожданное войско вентов.

Последнее, что он помнил – конь в ужасе ломанулся сквозь толпу всадников. Дальше всё было покрыто мраком.

***

Бажен открыл глаза и поднялся. Он лежал на берегу реки.

Мирно журчала вода. Была ещё ночь, или раннее утро, небо над краем земли слегка алело. Дул сильный ветер, и в высоком темном небе плясали облака. Далеко, за краем земли возвышались городские башни. Наверное, это и был город Ирбиса.

Должно быть, конь унёс его далеко, и темников можно не бояться.

Стрел в колчане не осталось, а меч он потерял. В случае чего, защититься не удастся. И пропитания не добыть без лука. Он остался один. Он не знал, погибли его товарищи или нет.

И если они остались живы, он не знал, где их искать.

Пугало, что он ошибся, надеясь, что не только сон отражается в яви, а наоборот тоже. Нет, лишь происходящее во сне имеет значение. И теперь понимал, что когда проснётся в яви, то там его будет ждать то же самое, что случилось здесь. Товарищи погибнут, а сам он, может быть, останется один, без оружия, и ему некуда будет податься.

Рядом стоял конь и пощипывал степную редкую травку. «Не бросил, – подумал мальчик, – вынес из боя, не дал сгинуть в страшной сече».

Голова кружилась, бок пылал, вся рубаха промокла от крови. Он нащупал мешочек на груди и вынул из неё свирельку. Поверхность дудочки была липкой, кровь проникла даже в дырочки, и прежде чем начать играть, пришлось вытереть о подол куртку и продуть, выдувая из отверстий остатки алой жидкости.

Поднёс дудочку к губам и начал играть. Даже не знал, залечит он свои раны или способен врачевать лишь других. Но с облечением почувствовал, что жжение в боку смягчилось.

Рана стала затягиваться. Слабость и головокружение прошли.

Захотелось пить. Бажен подошел к реке, прилег на берегу и, утопив лицо, принялся глотать обжигающе холодную, такую сладкую воду. Рядом, погрузив морду в воду, с шумом пил конь.

Теперь Бажена стал одолевать голод. Коню-то что – травки пощипал, вот и сыт. А человек одной травой не проживёт.

Бажен заметил, что в реке плещется мелкая рыбёшка. Ни крючков, ни удочки у него не было, но он вспомнил о свирельке.