Кладоискатель поневоле

Хотя его взор был устремлён на графиню, краем глаза он всё же заметил, как самодовольно смотрит на него барон Бортков.

— Представьте, милая графиня, я действительно растерялся! — сказал Талтин.

Брови Элеоноры удивлённо поползли вверх, а по ряду гостей прошелестел удивлённый шёпот. Талтин выждал паузу и продолжил.

— Я растерялся, — повторил он, — но вовсе не из-за того, что увидел этого разбойника. Я просто вообразил себе, как этот жалкий оборванец, у которого не осталось сил обидеть даже ребёнка, попытался ограбить самого Иосифа Пронина, которого, как известно, в простонародье называют Великаном.

Гости рассмеялись, но Талтину был милее всего заразительный смех Элеоноры. Во всё время, пока Талтин говорил, она бросала короткие взгляды на барона Борткова, сидящего рядом. Из-за этого у Талтина создалось впечатление, что графиня смеётся не над его остротой, а над бароном. Кажется, барон это тоже понял, потому что вдруг нахмурился и сухо произнёс:

— Разбойник есть разбойник, что бы он собой не представлял.

Но на слова барона уже никто не обратил внимания, потому что началось пиршество.

— Мастер Чародейства, — обратился к Фирсову граф Михалков, — будьте любезны, поднимите для нас лёгкий ветерок.

— Сию минуту, ваше сиятельство, — поклонился Фирсов.

Он поднялся из-за стола и, поправив свою чародейскую шапочку, степенно прошёл за навес, к своему сундуку. Открыв сундук большим ключом, висящим на шее, чародей некоторое время копался внутри, отыскивая необходимые элементы для волшбы.

Наконец Фирсов запер свой сундук и начал колдовать. За столом смолкли разговоры. Все с большим любопытством наблюдали за чародеем и за таинством, им творимым. В особой чаше чародей из пучка сушёных трав разжёг огонь синего цвета, затем громким поставленным голосом произнёс заклинание и бросил в огонь щепотку какого-то порошка. Пламя в чаше вспыхнуло и тотчас же погасло, окутав волшебника клубами ярко-голубого дыма.

В наступившей тишине стало слышно, как прожужжал шмель. Не прошло и минуты, как задул лёгкий ветерок и унёс в сторону весь дым, открывая взору чародея, склонившегося в поклоне. Талтину уже многажды приходилось видеть волшебство, совершаемое прямо у него на глазах, но каждый раз захватывало дух.

— Браво, господин Фирсов! — зарукоплескали восторженные гости.

Чародей ещё раз поклонился и чинно прошёл на своё место за столом.