Ловелас

– Я не понимаю, – пожимала плечами пьяненькая, и оттого слегка ожившая Маддалена, водя по воздуху обглоданной косточкой, – зачем ему это было надо? Чего ему не хватало в жизни-то?

Юм разливал по глиняным плошкам вино.

– Ну, как сказать, – не сразу отвечал он, – всякий человек мечтает получить то, чего у него нет. Ты мечтала вступить в Цех, он мечтал освободиться от Цеха, и путей у него к этому было два: либо Цех уничтожить, либо потерять свою Силу. И – вдруг он лучше нас и лучше тебя знал, что делает?..

Маддалена смотрела в свою плошку с вином.

– Вы об этом уже говорили один раз. Стало быть, я поступила плохо, не встав на один путь с ним?

Юрген Юм развел руками и кивнул на Сэливана:

– Ответить на такой вопрос точно может только он.

– Мастер Сэливан?.. – обратила свой взгляд к Нам Тибре Маддалена.

– Ты поступила плохо, но похвально, – с готовностью объяснил провидец.

– Ну вот, – огорчилась Маддалена. – Теперь я понимаю еще меньше.

– А что теперь будет с замком, мастер Сэливан? – спросил Май.

– С замком? – переспросил Нам Тибра. – А что с ним может быть? Стоит, как стоял. И долго еще простоит.

– Но владелец ведь должен будет поменяться.

– Ах, это... Маркиз Валлентайн сватался к Беренике Фосс еще весной. И то сказать, засиделась девка дома, – он хитро прищурился на Маддалену. Та с наглым спокойствием выдержала взгляд, и Нам Тибра опять посмотрел на Мая. – Я думаю, теперь у нее нет доводов против такого замужества, и множество доводов за.

– Но ведь он старый, – покачала головой Маддалена.

– Не очень-то и старый, – ревниво влез Юрген Юм. – Может себе позволить.

– Зато он богаче самого герцога Граагского, – ответил Сэливан.

– Все так просто? – разочарованно сказал Май. – Но что же ваше собственное предсказание, будто наследник родится от величайшего чародея всех времен и народов?

– Он и родится. От человека, едва не уничтожившего Цех. Имя-то у него будет другое, да сплетников за язык не привяжешь. Уж вся Долина давно знает, что и как. – Нам Тибра снова хитро прищурился.

– Не буду я с вами спорить, – сказал Юм и резонно добавил: – Помыслы пошлиной не обложишь.

– Вот видите, – усмехнулся Нам Тибра. – Видите, как все устроилось.

Май улыбнулся. Благодаря ли всеобщим усилиям, или, наоборот, вопреки им, но все действительно стало по местам.