Дети Гамельна

- Ты сам в это-то веришь? Подобные сказки в Дечине даже детям не рассказывают. «Сундук золота», «османы»… - передразнил неведомого автора легенды Мирослав.

- Нет, конечно, не верю. И никто не верит. Но все делают вид. По-ли-ти-ка! – по слогам произнес Швальбе, снова воздев к небесам перст указующий. – Обычный наемник, который умел несколько больше обычного человека, вот и все дела. Но до того никому нет дела. Ведь настоящее  - оно грязное и обычное. А надуманное – сплошная красивость и романтика.

Мирослав понимающе кивнул, движение вышло почти незаметным под капюшоном.

- Сплошная грязь вся твоя политика! Как и вся твоя Франция! – прокомментировал сержант измышления товарища и командира.

- А с какого перепугу Франция вдруг оказалась  моей? - Швальбе так удивился неожиданному поклепу, что даже поводья выпустил. – Я лягушек не ем. И в Париже был всего раз. Как и ты, впрочем.

- Уговорил, – буркнул Мирослав, пытаясь поплотнее укутаться в промокший до нитки плащ.

Лошадь капитана неудачно плюхнула копытом в глубокую лужу, и в лицо бравого сержанта полетело преизрядно брызг, окончательно испортив настроение. Конь Мирослава аж присел, когда над головой прогрохотало длинное «заклинание», поминающее родословную коня, дороги, «Ля Белль Франсе» и прочих негодяев, только тем и живущих, как только единой мыслью об окончательном превращении жизни бедного сержанта в то, что происходит с едой, если ее съесть… 

Швальбе с интересом выслушал тираду, недовольно поморщился, когда разбушевавшийся сержант проехал и по его генеалогии (хотя легонько, надо признать) и добродушно спросил:

- Выговорился? А теперь смотрим чуть правее перекрестка и сворачиваем.

- Это все я! – с некоторой гордостью отозвался тут же притихший сержант. – Верно у нас говорят, что как с ног до головы по матушке все обложишь, так сразу легче становится.

- Это где «у вас»? – подначил Швальбе. Происхождение сержанта давно стало притчей во языцех, загадкой слишком скучной, чтобы специально ее разгадывать, но достаточно занимательной, чтобы не забыть совсем.

- «У нас», это у нас, – самодовольно ухмыльнулся Мирослав, откинув капюшон, мокрой лепешкой шмякнувшийся на плечи. – То ли Черкесия, то ли то самое Дикое Поле, родина продажных оборотней.