Таёжный родник

Ветром его встретил холодный октябрь и следы борьбы на листве.

Одинокий, скованный цепью зверь томился на груде свежей земли, под сосновым крестом. Уныло бросив морду на лапы, волк повел ухом и тоскливо смерил взглядом Степана.

Не говоря ни слова, Червонный припал на колено и стянул цепи с шерсти зверя. Погладил рукой по его голове. Набравшись сил, волк поднялся, гордо вскинул морду и повел носом по ветру. Пригнулся и одним прыжком, будто песец за леммингом нырнул в глубины земли.

По роще пролетел последний, протяжный вздох Макара.

Степка обернулся к избе. Неприкрытая одеждой, покрытая грязью и шрамами отшельница все еще стояла у дверей дома. Она застыла вместе с течением времени. Волосы ее шелковой волной шли по ветру, вместе с ворохом пылающей листвы.

Молча как и прежде, Степка поднялся к ней. Провел пальцами по щеке Маймы и коснулся края осколка, что выступал наружу под ухом. Рывком выдернул его и отбросил в сторону.

Сияние глаз отшельницы исчезло.

Парень провел рукой по шее женщины, затем по ключицам и остановил палец на сердце.

Голубое сияние сердца остыло, погаснув в глубине груди.

Еще два касания, и покрытое грязными разводами тело стало обычным. Гордый стан ее ссутулился, волосы потеряли прежний блеск.

- Упокой Господь ваши души – тихо прошептал Степа.

Говорил он без прежнего трепета, теперь в его голосе звучали нотки металла. Подняв руку, Червонный освятил Майму крестным знамением. Развернулся и окрестил насыпь земли над Макаром.

Глянув на пелену непогожих туч, что ползла с запада, он продолжил свой путь.

Непогода быстро настигла Червонного и сияние Источника он смог увидеть издалека. Рваная рана в земле играла зеленовато-голубым сиянием, подсвечивая редкие деревья вокруг. Переливы мягко гуляли по коре, под бушующим грозами небом.

В сумерках разыгравшейся бури, Степка подошел ближе. Порывы ветра усилились, по лицу ударили первые капли дождя. Он опустился на колени и глянул вниз, на прозрачные воды, что укрывали дно грота.

- Пошли Духа Твоего святого и освети воду сию… - зашептали треснувшие губы Степки. Сосны вокруг натужно затрещали, порывы ветра слились в единый ураган – Дай ей благодать избавления и благословение…

Слова незнакомой молитвы сами рождались в его душе и потоком рвались наружу. Перед глазами вспышкой мелькнул образ родного отца, облаченный в черное.

Скошенную сосну стоящую рядом вырвало с корнем и швырнуло в сторону, хлестанув парня по лицу хвоей.