Таёжный родник

- Я что у-у-ум…умм…? – не веря в происходящее, не веря своим ушам и глазам, Степа поднял на лодочника взгляд. Он так и не смог произнести то, что хотел спросить.

- Есть такое… – кивнул Харитон. Голос его казалось слегка подобрел, при виде слез парня – Но пусть это тебя не пугает – добавил лодочник – Ты единственный в этом проклятом месте, кто должен был умереть – он покосился на Семена, что лежал без чувств – Хотя кто-то, едва не натворил глупостей…

- Пресвятая Богородица. Господь Всемогущий… – снова залепетал Степка, пятясь назад и крестясь.

- Тебе нечего бояться. Это твое предназначение от первого поцелуя матери. От твоего первого детского крика – спокойно отозвался Харитон, ступая следом – Посмотри! Каждый из тех, кто пришел сюда, мнит себя рукою Божьей… Любой из них, готов убивать за свою правду!

Степа уперся спиной в откос, и лодочник подошел вплотную, обдав парня волной холода

– Оглянись Каждый здесь, кроме тебя, Степан, сын игумена Ильи Червонного, полон порока - продолжал Харитон - Ты был рожден, чтобы умереть здесь, для жизни Вечной.

- Меня Игнат вырастил… – еле слышно ответил паренек, отрешенным голосом – Другого отца не знал.

- Вырастил и привел сюда – кивнул лодочник – Он все сделал правильно. Дороги сплелись. За спиной твоей, их перекресток – он указал в осеннюю чащу.

Харитон осторожно протянул руку и ледяным пальцем смахнул слезу с лица Степки. Взял его за шею и придвинул ближе к себе. Впервые, паренек смог рассмотреть глаза, что глядели на него из тьмы капюшона.

- А теперь слушай меня внимательно - гулко произнес лодочник – Пришло время сделать то, для чего ты был рожден…

***

Выслушав наставления Харитона, Степан вцепился в корни и поднялся на пригорок. Тело все еще наполняла несказанная легкость.

Он чувствовал, что может подняться выше, взлететь. Но старые, людские привычки не отпускали так просто. Ноги парня ступали, вминая листву как и прежде. Руки касались белоснежных берез. Дыхание наслаждалось октябрьской прохладой.

Непонимание, страх и растерянность отступили. Все, что сказал напоследок Харитон, все то, о чем умолчал этот лес, наполнило душу Степки покоем. Величественным и вечным, как рыжие холмы и реки этих краев.

С прежней легкостью он миновал обереги Маймы.

Перекрестив и благословив Игната, прошагал мимо братьев, что застыли, сцепившись в драке. Прошел меж сосен и облетевшей черники, ступил на край холма, который венчала собой изба отшельницы.