Я, Дракула! Клинком и кольями

Командир-тассаец принял ответные меры, остановив своих солдат и выстроив их в ряд. Стрелки продолжили стрелять через головы стражников, но дело плохо, на них несется сотни три дикарей. Кажется, настало время ввести в бой наш единственный резерв.

И я пришпорил коня.

У тассайцев дело пошло неважно: дикарей оказалось так много, что даже в три-четыре ряда их волна оказалась намного шире шеренги стражи. Стражники к тому же не табукийцы, несущие по три копья, а тассайцы, у каждого по копью, метать нечего.

Тассайцы стали отступать на флангах, смыкая свой строй в кольцо. Часть стрелков оказалась внутри этого кольца, часть – снаружи, и эта наружная группа, выпустив во врага последние стрелы, бросилась наутек: когда у тебя только кинжал или в лучшем случае топор и даже нет щита – против рослых дикарей с дубинами драться трудно.

Стража оказалась полностью окружена и отбивалась изо всех сил, стрелки внутри помогают как могут, но их вооружение для этого малополезно.

Туго им пришлось, при этом вражеский вождь продолжает руководить своими войсками довольно грамотно и основные наши силы встретились с большой группой дикарей, которые не подпустили их к окруженной группе.

Однако я, несясь как ветер, проскочил за спиной дикарского заслона и мимо тех, что штурмовали тассайцев. Вождь – вот он, парень рослый, на голове у него особая шапка с рогами и уникальная для дикарей вещь – круглый щит вместо прямоугольного. Словом, виден издали, и к нему-то я и стремлюсь.

При нем еще несколько охранников, но меня поди останови! Они, завидев меня, просто бросились врассыпную, а вождь…

Вождь, до того сохранивший голову, не поддавшийся панике и сумевший вдохновить своих воинов на бой, просто с воплем упал на колени и закрыл голову руками. Какой позор.

Умер он вполне позорно: даже не от стали, а просто растоптанный копытами коня. Следом я налетел «по касательной» с тыла на каруев, пару сбил конем, нескольких полоснул саблей.

Проскочив дальше, разворачиваю коня для новой атаки и вижу, что мой маневр вдохновил убегавших стрелков и они, потрясая оружием, несутся на выручку окруженным.

Остальные дикари, оказавшись в такой переделке и лишившись командира, тоже бросились наутек, к лодкам или куда глаза глядят. Причем я, носясь меж ними практически в одиночку, даже не встретил особого сопротивления: от меня они бегут просто в ужасе.