Четыре колеса и смертник

Четыре колеса и смертник

Влад Тепеш

Четыре колеса и смертник

Моя голова не успела коснуться нар, как загремел замок и засов.

- Чистяков, на выход! Вызывает капитан.

Тваюжмать… Что-то явно серьезное, потому как капитан Оболенский, начальник охранки, имеет привычку завершать свой рабочий день задолго до ужина и в этот поздний час либо сладко спит, либо радует себя коньячком и раритетным винилом.

Я поспешно натянул робу и ботинки – эта сволочь очень не любит ждать! – и вышел из барака. За мной, что странно, пришел всего один человек, ефрейтор Жеглов, человек, на собачьей службе оставшийся человеком и потому пользующийся определенной симпатией каторжан.

- Стряслось чего? – спросил я.

- Да он тебя в курс дела введет, - ответил Жеглов, пряча взгляд.

Ясно, дело дрянь.

Он отвел меня не в кабинет, а в ремонтный цех, как ни странно, и еще на подходе я услышал возню и скрежет металла. Тут кипит какая-то странная деятельность – хотя всем полагается уже вроде как спать. И если Оболенский именно тут – что-то из ряда вон выходящее произошло.

Капитана я увидел сразу: стоит, руки за спиной, и наблюдает за несколькими технарями, которые возятся у грузовика.

- Ваше благородие, заключенный Чистяков доставлен по вашему приказанию!

- Свободен, Жеглов.

И ефрейтор с облегчением и поспешностью пошел прочь.

Несколько секунд молчим: капитан наблюдает за техниками, которые волокут к грузовику сварочный аппарат, я жду, пока он ко мне обратится. Тут сварщик натянул на лицо маску, и Оболенский повернулся ко мне.

- Чистяков, мне сейчас недосуг в твоем деле копаться – напомни, за что там тебя осудили? – добродушным таким тоном поинтересовался он.

Эта гнида – и добродушный тон в разговоре с заключенным? Серьезно?

- Якобы за трусость и дезертирство, ваше благородие.

- Якобы?

- Так точно. Якобы.

- Ну-ка, ну-ка.

- Дезертирство, ваше благородие, подразумевает самовольное оставление своего подразделения или части, но чтобы что-то покинуть, это что-то должно иметь место быть. К тому моменту, когда я бросил пустой пулемет и побежал, мой взвод не существовал как таковой.

- Если бы мне кто-то рассказал, что побежал и спасся – я бы тоже не поверил. Нельзя убежать от вендиго.

- Я побежал через реку. В тот момент, когда они бросились за мной, я из автомата – у меня оставалось еще полдиска – начал стрелять им под ноги, и лед не выдержал.