Мост над Прорвой

Вот из этих, на которых гриб не действует, и получаются мужчины. Их друг от дружки разводят – кого в огородники, кого в пастухи; чтобы они встречались пореже, не дрались, не покалечили друг друга ненароком. А с окормленными им драться неинтересно, настоящей ярости против окормленных нет. Кроме того, мужчины помнят кое-что о своём детстве, хотя говорить об этом не принято.

– Я почти ничего не помню, – вставил Нарти. – Меня тоже окормили папухой?

– Ты папухи даже не пробовал. Ты проводник, старики знали об этом с самого начала, едва ты появился на нашем берегу.

– А как же… – начал Нарти, но Клах жёстко перебил:

– Остальное завтра. Чего сам не увидишь, я доскажу, хотя времени будет мало. Опять же, стариков спрашивай, они тоже кое-что знают. А пока – спать надо. Вот ведь странно – завтра умирать, кажется, будет время отоспаться, а меня сейчас в сон бросает. Хотя, и в этом смысл есть. Сегодня не высплюсь, завтра не добегу…

Последние слова Клах уже не говорил, а бормотал сквозь сон. Через минуту он уже безмятежно спал, а Нарти лежал без сна, стараясь понять, как услышанное согласуется с прежними представлениями о жизни.

Дело не в том, что нет никакого жребия, а всё изначально предопределено. Дело даже не в грибах, хотя услышать о них было очень неприятно. Но почему Клах сказал, что завтра его последний день? Мужчины догонят и убьют? Вот уж во что Нарти поверить не мог, так это в подобный исход. Будь ты трижды мужчиной, но с Нарти тебе не справиться. Или, может быть, проводника убьют женщины? Убьют также спокойно и деловито, как когда-то выгнали в Прорву? В такой исход тоже не верилось. Но ведь куда-то мужчины деваются, и каждый год куда-то девается старший из проводников.

Потом мысли вновь возвращались к грибам, дымным папухам, которые так славно было топтать в осеннем лесу.

Утром вновь поднялись до света, с трудом растолкали мальчишку и поставили на ноги голодных измученных бычков. Ещё день-другой и в стаде начнётся падёж. По счастью, Прорва, разделяющая людей, не так велика и по разведанной дороге её можно пройти за два дня.

Берег приблизился вплотную, стадо, хватая на ходу зелень, полезло сквозь кусты. Под ноги Нарти, как назло, попалась здоровенная, с кулак, снежно-белая папуха. Нарти в сердцах саданул ногой, хотя охотнику так себя вести не полагается. Никакого дыма, конечно, не получилось, гриб был ещё молодой, в самый раз для окормления. Он разлетелся в клочья, перепачкав ногу белой мякотью.