Мост над Прорвой

Сами проводники на этот раз устроились подальше от мальчишки, чтобы поговорить без помех. Если подпасок сбежит в эту ночь, то сам же будет виноват. А со стадом в последний день двое проводников как-нибудь справятся; свой берег уже видать.

– Всё запомнил, что я рассказал? – спросил Клах, – когда они устроились между мерно дышащими бычками.

– Запомнил.

– А понял всё?

– Старался понять.

– Теперь слушай остальное. Если таких мальчишек, как наш пастух, в женском селении оставлять, они беситься начинают. Не потому, что они плохие, а из-за женского запаха.

Он им головы мутит. У зверей такое тоже есть, ты должен знать.

– Я знаю. Я и волчью свадьбу видел, и глухариный ток, и олений гон… Самцы за звериных матерей бьются, иной раз смертным боем.

– Вот именно. Только у диких зверей гон раз в году бывает, а у людей он всегда. Если не развести мужчин и женщин по разные стороны Прорвы, то мужчины всех перебьют, а в первую очередь – себя самих. А так – женского запаха нет, значит, жить можно. Ну а материнское селение раз в год нашествие женихов выдержит.

– Погоди… Ведь мужчинами становятся не все, их по жребию выбирают. Остальные в селении остаются, старятся понемногу.

– Про жребий – забудь. Нет никакого жребия. Выдумки всё это. Заранее известно, кому быть мужчиной, кому – стариком. Как начнут выжившие мальчишки с того берега на наш выбираться, и те, кто своим ходом дойдут, и те, кого ты приведёшь, когда будешь новых проводников натаскивать, то здесь их для начала обедом накормят. Парни-то голодные, всё смолотят, ещё ни один не отказывался.

А еда выходит с подвохом. Знаешь, в лесу гриб растёт, папухой называется…

– Если его ногой пнуть, дым жёлтый идёт, – тихо произнёс Нарти.

– Он самый и есть. Только брать его надо, пока он молоденький, белейшего цвета и дыма не пускает. Вот этим грибом новичков и окармливают. Сварят и в кашу замешают или ещё куда. Одни от такого угощения засыпают и спят без просыпу двое суток. Как оклемаются, их снова кормят – и так целый месяц. После этого люди становятся тихими, спокойными, а всякое мужское начало в них угасает.

Почти как у кладеных быков, только без ножа люди обходятся. Заодно окормленные забывают, что с ними было в детстве. Оно и понятно, зачем помнить то, что плохо кончилось. Есть папуху старики продолжают и потом, особенно весной. Специально для этого по осени, когда папухи много, её заготавливают, сушат. А некоторым этот гриб впрок не идёт. Рвать их начинает и корёжит так, что умереть можно.