Мост над Прорвой

– Куда, тварь шатущая? Не отставать!

И когда только парню голос вернулся? Ведь утром сипел сорвавши.

– Ловко ты их, – похвалил Нарти.

– А с ними иначе нельзя. Это ж гады страшенные. Недоглядишь – удрать норовят, меж собой дерутся, а ежели к тёлкам пролезут, так форменный разбой начинается. Хорошо, рогов толковых у них не выросло, а то бы и сами перекалечились, и других перебодали. А ежели их кнутом промеж ног ожечь, чтобы по яйцам, так они посмирнее становятся.

– Тебя бы в своё время кнутом промеж ног ожечь, – сказал Нарти и не договорил фразу, ошарашенный простой мыслью: ведь стадо, идущее на тот берег Прорвы, это сплошь молодые бычки, которых тоже выгнали из женского селения.

Шли до самой темноты, до той поры, пока усталые бычки не начали ложиться прямо в мох, не обращая внимания на крики и удары бича. Укрывища делать не стали: и некогда, да и незачем постороннему знать, как проводники согреваются, когда идут через Прорву. Опять же, уляжется какое-нибудь теля поздоровее прямо на головы спящим в укрывище, – что тогда? На ночлег устроились просто: влезли в самую середину стада и улеглись, плотно прижавшись к теплому бычиному боку.

Мальчишку Нарти уложил рядом с собой. Была в душе опаска, что тот убредёт ночью незнамо куда. Покуда парню не дали нового имени, от него всего можно ожидать.

Проснулся оттого, что почувствовал, как сжавшийся в комок мальчишка молча плачет.

– Что нюни распустил?

– К маме хочу, – сквозь всхлип ответил мальчишка.

– Забудь! – шепотом прикрикнул Нарти. – Там ты отрезанный ломоть. Если и было там что, то всё равно, что и не было. Теперь думай, как дальше жить.

– В Прорве?

– Нет. На том берегу.

– Там плохие люди живут, это все знают.

– Зато ты хороший, приятно посмотреть. Хороших из дома не выгоняют. А не хочешь к нам – к тараканам иди или в дымную папуху.

– Там, что, действительно гриб растёт?

– Где? – не понял Нарти.

– Папуха это же гриб такой. Его ногой поддашь, из него жёлтый дым поднимается.

– Во-во! Тут тоже дым жёлтый. Потому я и сказал, что папуха. А что там на самом деле, люди не знают. Никто там не был, а если и ходил кто, то назад не вернулся и ничего не рассказал. А ты, коли охота, сбегай, погляди. У нас свобода…

– Я не хочу.

– Тогда – спи. Завтра день трудный, поблажек не жди.

День действительно выдался тяжёлый, хотя и однообразный до крайности. Шли и шли, остановившись лишь один раз у чистой промоины, чтобы напоить бычков.