Сказки Бернамского леса

Подышал на замерзшие пальцы, дабы согреть их и едва заметно коснулся плеча Блодвейт…

Тело тут же вспыхнуло, налилось жаром. Голову затуманил любовный дурман. Затопило пониманием, что все это время он был глуп и слеп. На него обратила свой взор прекраснейшая из женщин, а он вместо того, чтобы кормить ее с собственных рук отвергал раз за разом. Фений вцепился в волосы и застонал.

Вдруг горло обожгло. Проклятая застежка жалила ядом, мешая дышать. Ойсин начал задыхаться. Постарался сорвать, но пальцы опалило огнем. Скальд царапал горло, но все тщетно.

Смерть уже приметила новую жертву. Осознание этого отрезвило. Дурман развеялся, но навеянная магией холмов любовь осталась. Она забрала последние силы и Ойсин провалился во мрак сна.

Первое, что увидел он, утром были глаза Блодвейт.

— Сочнее зелени и ярче изумрудов, — прошептал он, улыбаясь. И тут же скривился от боли. Проклятая застежка вновь обожгла горло. Он хотел было содрать ее, но вспомнил, как ночью это едва не привело к гибели.

«Не тронь!» Мысль четкая, ясная, как приказ самому себе.

— С тобой все хорошо? – сида обеспокоено смотрела на скальда.

— Да, белоликая. Не тревожься обо мне. Видимо спал неудобно да занемело все. Пойдем к твоему отцу. Я буду просить у него твоей руки.

Блодвейт замерла, не веря.

— Ты…решил? Ты хочешь этого? Ты любишь меня?

— Да, – Скальд хотел сказать еще сотню восторженных слов, но почувствовал, что задыхается и замолчал. Блодвейт приложила руки к груди. Сердце колотилось о ребра. «Случилось! Получилось! Скальд полюбил меня без магии! Только вот смеяться над его любовью не хочется, и задания каверзные, забавы ради, давать страшно», — Блодвейт поняла, что все слова, которые она говорила скальду, были правдой.

Ведь впервые в жизни, в чужих чувствах, она видела отражение своих собственных. Сида ощутила, как с хрустом ломается лед на ее сердце. Ей нестерпимо захотелось коснуться любимого. Попробовать его губы на вкус, пройтись по литым плечам. Раствориться под напором, как она думала, настоящей, а не навеянной магией страсти.

— Нет, Ойсин. Мы не пойдем к моему отцу. Он не позволит нам быть вместе. Мы пойдем к Ападев. Она даст мне напиться воды из темной заводи своего ручья, и я лишусь магической силы. Тогда мы сможем быть вдвоем.

VII

Ападев их словно ждала. Сидела на мшистом камне, плела венок из трав да напевала в полголоса:

— Девять цветов жизнь вдохнули в Блодвейт. Боярышник дивной красой одарил, здоровьем бобы, бессмертием дуб. Первоцвет лик молодой закрепил.