Сказки Бернамского леса

Что это сейчас было? Рождение чувств или прихоть капризной девчонки, привыкшей добиваться своего? Куда как проще было фению, задержись он в лесу или позволь наемникам завершить начатое…

VI

Дорога в этот раз петляла, не хотела ровно стелиться, кидала под ноги корни деревьев.

— Это ты путаешь тропу? – Ойсин сел на мох, понимая, что до заката они не вернуться в Холмы.

— Я не хозяйка лесных дорог. Тропа мне не подвластна. А в Холмы ведет намерение… — ответила Блодвейт, и уже тише добавила: — Наверное она чувствует, что я хочу подольше остаться с тобой.

— Блодвейт с легкостью разместилась на теплой земле.

— Зачем я тебе? В Холмах хватает достойных сидов, с которыми можно разделить вечность.

— Не разделить, а размазать. Я не желаю так. Лучше короткий, но яркий миг, чем долгое пустое существование. За твою любовь я готова отдать свою силу и вечность. Да и зачем мне достойные туаты, если мое сердце заполнено тобою? Но твое занято другой.

Фений лег на спину и взглянул на звезды. Те, ехидно подмигивали: «Решайся.

Твое молчание очень дорого всем обойдется».

— Знаешь, Блодвейт, пожалуй, я мог бы тебя полюбить. Ты прекрасна, умна, грациозна. Тем более моя невеста…ааа! — Ойсин ударил кулаком по мягкому мху. – Не будем о ней… Прости за мои злые слова.

Блодвейт приподнялась на локтях, посмотрела в глаза скальду: внимательно, глубоко, тягуче. Словно желала передать, перелить всю себя в его душу. Наполнить собою. Хотела было спросить о Дерине, но слова застряли в горле, встали рыбной костью.

Сида сглотнула. Нет, она не будет портить этот миг вопросом о невесте. Она заметила, что Ойсин, как завороженный, скользит по ее лицу. Блодвейт облизала губы, и фений потянулся, желая запечатлеть на них поцелуй. Сида отпрянула в последний момент.

— Нет, — она тяжело дышала, слова выходили толчками, — нельзя! Любое прикосновение опасно. Скажи мне. Скажи, что я не безразлична тебе. Скажи и я сделаю все, чтоб быть с тобой. Откажусь от магии, от холмов и бессмертия.

— Блодвейт… — Ойсин огладил воздух вдоль ее щеки. – Не надо. Прошу тебя. Подумай. Ты платишь за миг вечностью.

— Это достойная цена, мой герой. Давай спать.

Тьма окутала бархатным одеялом двух путников. Дочь Хозяина Холмов уснула, а Ойсин лишь углубил дыхание, чтобы казаться спящим. Долго раздумывал фений прежде, чем решился на отчаянный шаг. Миновала полночь, из-за вуали туч выглянула луна. И в свете ночной красавицы Ойсин осторожно поднялся.