Двое на дороге

Двое на дороге

Александр Геннадьевич Щёголев

«Когда заполыхало в небе полуденное сияние, когда затопил дорогу ослепительный свет, когда попрятались в лесную тень путники, кто-то положил Оборвышу на плечо массивную ладонь.

Он обернулся. В глазах прыгали картинки из новой небылицы, сюжет которой явился ему утром, в ушах звучали голоса персонажей, вот почему он не слышал шагов, вот почему не сразу узнал подошедшего.

– Оборвыш! – воскликнул человек. – Какая встреча!..»

Александр Щеголев

Двое на дороге

Первая:

Когда заполыхало в небе полуденное сияние, когда затопил дорогу ослепительный свет, когда попрятались в лесную тень путники, кто-то положил Оборвышу на плечо массивную ладонь.

Он обернулся. В глазах прыгали картинки из новой небылицы, сюжет которой явился ему утром, в ушах звучали голоса персонажей, вот почему он не слышал шагов, вот почему не сразу узнал подошедшего.

– Оборвыш! – воскликнул человек. – Какая встреча!

Это был Пузырь. Бывший сосед и друг.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Пузырь.

– Сижу и думаю, – отозвался Оборвыш.

И правда – он здесь делал именно это. Сидел на пенёчке в тени раскидистого лиственника, смотрел на обезлюдевшую дорогу и размышлял. Ему ужасно хотелось достать из заплечника заветный листок бумаги, перо, чернила и начать работу, но он не смел, потому что вокруг было слишком много чужих глаз. Он мог бы углубиться в лес, найти укромное местечко и расположиться там, однако пока держится полуденное сияние, по лесу бродит уйма уставших от нудного пути людей, поэтому пришлось бы забираться далеко от дороги.

– И давно? – поинтересовался Пузырь с усмешкой.

– Что давно? – не понял Оборвыш. – Сижу или думаю?

– И то, и другое.

– Пень занял за полчаса до сияния.

Пузырь посмеялся.

– Ничего другого ты никогда и не умел.

– Оставь, – поморщился Оборвыш. – У каждого свои следы на дорогах и свои пни в лесах. Мы с тобой сидим на разных. И, наверное, идём тоже в разные стороны.

– Ты совсем не изменился, – сказал Пузырь, будто приговор вынес. – Узнаю твои бредни. Я, между прочим, не сижу на пнях, я кручусь по этим проклятым дорогам, почти как вертень. Не умею бездельничать.