Сказки Бернамского леса

Ракитник дал силу, сердце ядом наполнил куколь. Жечь научила словами крапива. Каштан страсть разбудил, но позволь, что таволга тебе подарила? — Ападев подняла вопросительный взгляд на Блодвейт.

— Любовь, — без улыбки ответила дочь Хозяина Холмов.

— Кто бы мог подумать. — Сида закончила венок и кинула его в воду. – И как? Любовный дурман не душит? Нет? Ну это пока… Зачем ты пришла ко мне?

— Я хочу испить темной воды твоего ручья.

Ападев удивленно выгнула бровь. Потом взглянула на скальда и удовлетворенно хмыкнула:

— Вижу отговаривать тебя бесполезно, а потому я выполню твою просьбу, хоть ты ранее даже выслушать мою отказалась.

– Сида лесного ручья ловко соскочила с камня. В руках у нее появился стеклянный кубок. Она сделала несколько шагов, зачерпнула из мутной заводи и протянула Блодвейт.

— Пей!

Дочь Нуада подрагивающими пальцами приняла подношение, выдохнула и залпом выпила содержимое кубка.

— Семейного счастья вам! – хохотнула сида и рассыпалась сотней брызг.

— Пойдем. — Блодвейт подала Ойсину руку.

— Нам здесь больше нечего делать.

Скальд притянул сиду к себе и поцеловал в лоб. Постепенно дурман в голове рассеивался и его место занимал стыд.

Лес отпустил их без помех. Не мчалась по пятам Дикая Охота, не скалили зубы гончие. Ветви деревьев не цепляли одежду.

На окраине леса Ойсин произнес:

— Я не хочу, чтоб ты ночевала в поле. Здесь неподалеку есть деревня, в конце ее, у самых торфяных болот живет хозяйка, она приютила меня по пути сюда, думаю, не откажет и на этот раз.

Но когда они подошли к хижине, то увидели, что окна ее и двери заколочены. Ойсин хмуро обошел жилище кругом.

— Эй! – окликнул он виллана, что резал торф для своего очага. — Скажи, что случилось с хозяйкой этого дома и ее сыном?

Крестьянин замер, глянул на дом, потом на путников. Почесал затылок, и косясь на меч фения, произнес:

— Так, это. Давно тут никто не живет. Вилли, поцелуя дивной госпожи не перенес да утопился от любви навеянной. Годков десять, поди, уже как.

Матушка его почти сразу слегла. А больше и не было у них никого. Скотину соседи забрали. А вы чего спрашиваете, родственники али они вам задолжали чего?

Ойсин нахмурился.

— Ты видно что-то путаешь, я пять лет назад останавливался тут. Хозяйка и ее сын были живы.

Виллан опасливо приблизился, заглянул в лицо Ойсина и вновь запустил руку в волосы.

— Плохо, ой плохо. Давно надо разобрать по камню эту халупу. Вспомнил я вас, сир, как быть вспомнил.