Полумейстер

— Там тихо!

Нед охнул, и забыв свой разговор оба побежали вытаскивать детей из-под воды.

35. Про кровь

Старинный брачный плащ — плащ Арьи Флинт — хранил её пятно, а рядом, пониже, ещё одно, должно быть, Лиарры Старк. Дейнерис прицелилась и комаром, как кистью, изобразила третье — своё. Вписала себя в историю семьи, как эти женщины, навеки, навсегда. Брачные плащи не знали стирки, пятна крови на них были как шрамы на груди воина: драгоценная память о прошлом, свидетельство доблести одних и добродетели других.

Идею Дени подала когда-то Косая Джо, кухонная девица:

— А кровь-то не у каждой бывает в первый раз, — сказала она, когда обсуждали свадьбу Фины. — У многих не бывает. Но нет крови — нет брака. В лубках-то как: порезала руку и радуйся, но в жизни мать невесту потом осмотрит, увидит порезы — и всё, гуляй. А я что сделала: я комара поймала, нажравшегося, и им нарисовала себе на плащ всё как надо. Свекруха не заметила, а муж был только рад, что я не кровила, им тоже страшно же поранить человека своим же хером.

И с одной стороны, ей было странно думать, что можно прилюдно надевать одежду, в которой кто-то сношался, на которой осталась чья-то кровь (с которой, наверное, счищали чьё-то семя). С другой... в этом северном обычае, пусть странном и неприятном, пусть варварском, было что-то, что грело душу. Связь поколений, связь незнакомых женщин с ней, с Дени, просто тем, что она вышла в ту же семью, легла на тот же плащ.

Осталось подождать и счистить лапки-крылья, чтоб не осталось улик. Потом поймать второго — что не составит труда, по вечерам их много летит из богорощи — и завершить картину.

* * *

Роберт поставил кружку на стол. Они с Бриенной, душевнейшей девахой, решили выпить по две за встречу и за здоровье друг друга, и надо бы за драку — но зарок.

— Я пить больше не буду, ты извиняй. Зарёкся. Однажды так напился, что жена мне нагуляла троих ублюдков, — сказал он честно.

— Вот же... — сочувственно ответила Бриенна. — И как?

— Каком кверху, как она любит, уверен. На старшего плевать, он отморозок, весь в мамочку, но младшие... такие ангелята, я так не радовался, как на них, с тех пор, как дочку бросить пришлось, бастарду. И вот что делать?

— Ничего, — сказала Бриенна. — Если любишь, зачем их гнать? Они твои. И пусть твоя кикимора в гробу ворочается, что не смогла их у тебя отнять. Я так думаю.