Полумейстер

Поэтому Санса набрасывала вуаль поплотнее, надеясь, что мошки в ней застрянут и шла по одной из грунтовых троп, идущих в стороны от каменной дороги. Шагов через десять тропы терялись в кустах — очень удобно.

Ещё удобно было то, что это давало время. Время побыть одной. Подумать. Посмотреть на воду, чёрную, как тушь, и такую же блестящую, на жаб, зелёных и коричневых. Послушать людей, которые не видели её и потому говорили то, что думали.

— Проклятое болото! Водой не умывайся, там червие. Листом не подтирайся, он ядовитый, жопу разнесёт, в штаны не влезет.

— Не знаю, — ответил голос папы. — Но мой друг живёт. Правда, — он улыбался; забавно, что улыбку можно слышать, — он дома бывает довольно редко, всё больше странствует. Но его дети не жалуются. Очень любят Перешеек, поверишь ли.

— Сам знаешь, что не поверю, — огрызнулся король. — Так. Ладно, Нед, ты ступай — мне надо подумать одному. Потом обговорим, что я надумал.

Папа если и смотрел, то молча, и молча ушёл. А Санса осталась, замерев, как птичка на ветвях, и Леди рядом тоже замерла.

«Если нас обнаружат, то кто поверит, что я просто ходила по нужде, потом решила помедлить, погулять? Что просто не хотела назад, в повозку, слушать пустую болтовню и мягкие намёки, что я пахну псиной? Король подумает, что я за ним следила», — было страшно, но восхитительно. Как тогда, ночью, когда она привязала кисть к длинной палке и писала большими буквами своё «освиндомлён».

— Да вылезай уже, не сдам я тебя папане, — сказал король и сердце Сансы ухнуло прямо в пятки.

— Правда? — дрожащим голосом спросила она.

— Конечно. Чтоб Роберт сдал девчонку, что та гоняла на свиданку? Я же не зверь, — ответил тот. — А ты не дура, свои цветы хранишь как подобает, верно я говорю?

— К-конечно верно! — ойкнула она.

Санса поддёрнула юбки, пролезла через кусты. Там оказалась полянка, специально для отдыха путников — с местом для костра, шестами для навеса и лавками из брёвен.

— Но ваше благородство было израсходовано впустую, мой государь, — спохватилась Санса. «Приличия, приличия!». В дороге, как в бане, они забывались даже слишком легко. — Моя любовь убита и забыта.

— Да ладно, — Роберт невесело хмыкнул. — Что, стоило русалочьим придуркам вас разлучить, так всё?

«Он знает, в кого я влюблена.